— Гаврила Петрович, раз уж у нас с вами приватный разговор выдался, скажите, чем вы его так? — сейчас в глазах лекаря зажёгся научный интерес. — Мария и Андрей своей волей запретили вас беспокоить, но мне же нужно как-то привести его в сознание.

— Я — ничем, — поспешил отвести от себя подозрения в сверхспособностях, — когда лозы пытались пробить его щит, они выделили из себя яд, попавший в них из трубок. Другими словами, Акиро Инари сейчас страдает от того, что готовил своей жертве.

Подорожников нахмурился, резко став серьёзным.

— Почему же вы не обратились за помощью? Вы же должны уже быть мертвы… Концентрация и объёмы… — лекарь недоверчиво смотрел на вполне здорового меня, разве что чуть не выспавшегося, — я решительно не понимаю.

— Я говорил уже Их Высочествам и вам скажу, это был божественный артефакт. Он выжег яд, вернув всё Акиро, — я осторожно отставил пустую чашку. Пора было переходить к насущным вопросам. — Борис Сергеевич, судьба Акиро Инари мне, бесспорно, интересна, но я просил встречи по сугубо личному вопросу.

Подорожников разом даже как-то расслабился, на губах у него заиграла отеческая улыбка.

— Конечно, Гаврила Петрович, дочь меня предупреждала, но я не думал, что её избранником станет столь известная нынче личность.

Хорошо, что кофе закончился, иначе я бы поперхнулся. Это что получается, Светлана на меня уже не только глаз положила, но ещё и отцу успела намекнуть? Нет, я, конечно, предполагал устраивать со временем свою личную жизнь, да и лекаря в род неплохо было бы получить, но чтобы вот так само в руки плыло, да ещё и на блюдечке с голубой каёмочкой?

— Борис Сергеевич, Светлана станет украшением любого рода, — разливался я соловьём, прощупывая почву, — но мы бы не хотели спешить, а потому смею просить у вас права ухаживать за ней. Всё же я рассматриваю этот союз в перспективе не как политический, а личный. Не хотелось бы, чтобы девушка жалела о поспешных решениях.

Мне показалось, или Подорожников взглянул на меня с уважением?

— Знаете, Гаврила Петрович, я рад, что ваши мысли в этом вопросе сходятся. Светлана… — он запнулся, подбирая слова, — девушка своевольная, не стану скрывать. Но я хотел бы, чтобы она была счастлива в браке.

— В этом я с вами солидарен, не хотелось бы губить столь редкий характер несчастливым браком, — я пристально рассматривал перстень на руке лекаря. Адамантовый, как и мой, он был бы простеньким, если бы не навершие из изумруда в виде искусно вырезанной фигурки покровителя рода.

— Вас смущает мой статус? — в лоб спросил лекарь, заметив мой интерес.