Время уже было далеко за полночь, когда мы на карете подъезжали к особняку графа Выдрина. Он, кстати, значился в моём маршруте как одно из мест, где влиться в высшее общество было проще простого. Больше трети скандальных заметок начинались или заканчивались отсылками именно сюда. Но даже мне никогда не пришло бы в голову сотворить то, что предложила Тэймэй.

Карета остановилась у парадного входа. Веселье было в самом разгаре. Музыка, взрывы хохота и полуголые балерины, убегающие в сад от разгорячённых аристократов, явно подтверждали, что мы приехали по нужному адресу. Кучер открыл дверцу, позволяя мне выйти с девушкой на руках. Чёрное шелковое кимоно, по случаю где-то раздобытое Арсением, выгодно подчёркивало аристократическую бледность Тэймэй и её хрупкую фигуру. Я сделал вид, что иду нетвёрдой походкой от обилия выпитого, взгляд с поволокой дополнил картину изрядно захмелевшего дворянина.

На входе в особняк дорогу нам преградил сухонький старичок с въедливым взглядом.

— Сударь, позвольте полюбопытствовать, вы к кому и по какому вопросу?

— Мы? — недоумённо растягивая Ы, переспросил у дворецкого и тут же, не дожидаясь ответа, пролепетал заплетающимся языком, — а мы с подарком! Граф заказал, чтоб поэкзотичней! Вот! — я сунул азиатку под нос дворецкому, отчего того аж перекосило.

— Проходите, сударь! — проскрипел он, провожая нас взглядом, но тут же переключился на какую-то визжащую парочку балерин, до этого момента задорно танцевавших канкан на бортике фонтана и, наконец, в него рухнувших. Да, здесь и без нас нескучно было, а уж с нами что будет…

Я решительно пробирался сквозь толпу хорошо перебравших со спиртным дворян. Нас провожали свистом, возгласами и откровенными пожеланиями, кто-то даже очередь пытался занять. Более того, часть гостей, завидев столь экзотический «подарок» пристраивалась в хвост нашей странной процессии, ожидая распаковки «подарка». Мне же нужен был виновник торжества.

Граф Пётр Семёнович Выдрин уже месяц горевал о сорвавшейся помолвке с дочерью его бизнес партнёра князя Касаткина. Сама молодая княжна габаритами не сильно отличалась от своей богини-покровительницы, а потому Выдрин уже месяц заливал «личное горе» в компании друзей и дам полусвета.

Вряд ли в Санкт-Петербурге можно было найти более счастливого брошенного жениха, чем Пётр Семёнович. Видел я портрет княжны Касаткиной вчера в газете, если бы мне перепало такое «счастье», я бы тоже «горевал» месяц, а то и больше. С такой супругой даже многожёнство было бы не в радость, ведь закон гласит, что супруг должен одинаково уважать и как следствие ублажать своих супруг. В общем и целом, графа я понимал, и потому сегодняшняя ночь может действительно стать «подарком» для него. Уж Тэймэй обещала расстараться.