Я перевёл взгляд с котёнка на тигрицу, и меня прошибло молнией. Изумрудный омут глаз утягивал в себя, лишал воли, расщеплял в пыль любые стены и барьеры.
— Не сопротивляйся, — ласково мурчали рядом, — прими и поделись!
Я опустил руки в горячую кровь. Энергетические каналы трещали, натягивались, словно стальные канаты, готовые вот-вот лопнуть. Порции силы, незнакомого дара и невообразимой энергии пронизывали меня насквозь, проходя через сердце, средоточия магии и перетекая в малыша. Материнская любовь, смешиваясь с моими эмоциями заботы и нежности, защиты и опеки, формировала едва заметную паутину привязки. Всё это я наблюдал отстранённо, совершенно не способный контролировать процесс.
Чужеродная сила щадяще перестраивала мой организм под свои нужды. Тело и энергетический контур тянули ресурс из крови тигрицы, компенсируя огромные затраты.
Тело матери истончалось, бледнело, пока не превратилось в туман, посреди которого лежал, свернувшись калачиком белоснежный котёнок и мирно сопел.
— Ну и что мне с тобой делать, а? — я как мог обтёр руки о влажную траву и погладил котёнка по загривку. Малыш тут же начал мурлыкать, но глазки не открывал.
Забрав его за пазуху, посмотрел на тела охотников. Бросать их так, пусть и в безлюдной местности, не стоило. Зверьё, конечно, съест всё, что плохо лежит, но всё же. Отдал приказ комарихам высосать всю кровь, и им радость для потомства, и мне потом меньше мороки с телами.
Ожидая, пока девочки закончат свою трапезу, я гладил котёнка, отчего тот растянулся, подставляя пузико под ласку.
Белоснежная шерстка серебрилась лучами в разные стороны, периодически вставая дыбом и делая котёнка похожим на пушистый шар. Казалось, что каждый волосок искрит электричеством и щекочет ладонь, потрескивая от прикосновений.
Вот такой милый и дерзкий пушистик, дающийся в руки далеко не каждому.
Я почему-то вспомнил блондинистую шевелюру Подорожницы. Мысли плавно перетекли на воспоминания о ладной фигурке девушки и её ершистом характере. Треск всё нарастал. Интересно, как там у неё дела? Искорки уже мелкими иголочками кололи подушечки пальцев. Смогла ли отвадить Медведя? Перед глазами мелькнула вспышка света… И я снова оказался под водой. Только на этот раз меня хлестала струями вода из душа, а в шаге напротив с огромными ошалелыми глазами стояла обнажённая мокрая Подорожница.
Глава 14
«Песец котёнку», — мелькнула непрошенная мысль, и я оказался прав.
Первая оторопь прошла, и Подорожница из растерянной стесняшки превратилась в фурию.
— Глаза закрыл, — шипела не хуже дикой кошки лекарка, пытаясь прикрыть грудь руками, — если хоть кому-то проболтаешься, до конца дней своих на полшестого висеть будет.