— Ты куда?

— Сейчас вернусь.

Я нырнул в кладовую и спустился в погреб, где кожу мгновенно лизнул холодок от ледяного камня. Взяв из ниши две обогащённые порции корма, я поспешил наверх.

Когда вернулся во двор, Ларк уже стоял у двери на кухню.

— Держи, — я протянул ему шарики. — Это улучшенный корм для Брумиша.

— Племяш… — Ларк нахмурился.

— Дядь, — я устало посмотрел на него. — Бери и не спорь. Дал бы больше, но без ледяного камня он испортится дня за два, а у тебя я его не видел.

Он помолчал, перекатывая завёрнутые порции в ладонях.

— Да откуда у меня взяться камню… — буркнул дядя, пряча корм за пазуху и прижимая рукой. — Спасибо, племяш.

— Не за что.

— Есть за что, — буркнул он, отводя взгляд.

Мы вновь помолчали.

Брумиш тем временем подошёл ко мне и, опустив тяжёлую голову, ткнулся лбом в ногу.

— У-уф, — выдохнул я, едва удержав равновесие. — Полегче, дружище.

Бронебрус глухо хрюкнул, мол, я тут нежность проявляю, между прочим, так что терпи, целитель.

Люмин, наблюдавший за этой сценой, рассудил, что без него прощание будет неправильным, и в два прыжка очутился у бока Брумиша. Зайцелоп привстал на задние лапы и потёрся длинными ушами о пластины. Бронебрус скосил на него глаз и шевельнул челюстью, будто хотел сказать: «Заходи в гости, мелкий, мы всегда тебе рады».

Крох поднялся, шагнул вперёд и склонил голову.

Ларк кивнул Брумишу, и мы двинулись к двери. Дойдя до порога, я вспомнил, что так и не отдал дяде ключ, который взял у трактирщика.

— Подожди секунду, — сказал я и сбегал в спальню.

Вернувшись, протянул дяде ключ.

— Ты где его взял? — округлив глаза, спросил Ларк.

— Долгая история… — ответил я.

— Ладно, потом расскажешь. Спасибо, — произнёс дядя, положив ключ в карман, и отодвинул засов. — Ну, бывай, племяш, — он хлопнул меня по плечу. — Не геройствуй тут без меня.

— Не буду.

— Ну и… — он замялся и поскрёб щёку. — Если что — знаешь, где меня искать.

Я медленно кивнул.

Ларк хмыкнул, переступил порог и направился в сторону Кузнечного моста. Брумиш тяжело потопал следом, отбивая по мостовой неторопливый ритм.

Я смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом, так ни разу и не обернувшись. Закрыв створку, задвинул засов и прислонился плечом к косяку.

— Ну вот и всё, — пробормотал я.

В лавке стало слишком тихо и пусто, чем хотелось бы.

Люмин подобрался к моему сапогу, посмотрел в глаза и шевельнул ушами, мол, чего грустишь, хозяин, вообще-то мы у тебя есть.

— Знаю, ушастый, — прошептал я, ласково погладив его по голове.

Я выдохнул и вернулся к колодцу. Моя кружка так и стояла на табурете, а вторая, дядина, наполовину полная, притулилась рядом. Я взял ее, перелил остатки чая в свою и поднял взгляд к чистому утреннему небу.