На лице отца двух братьев появилась некоторая досада. Они не поняли, в чём заключалась причина такой эмоции, но не стали показывать, что заметили мимолётное изменение в его выражении, тем более говорить об этом, всё же они хотели дослушать историю этого человека до конца.

— Буквально через три часа после приземления мы выдвинулись вперёд, — спустя пару мгновений раздумий продолжил Дред. — Состояние у нас было отвратительное, челнок подбили, мы чудом спаслись. Но всё же не стали отступаться, раз мы взялись за это дело, значит, должны были довести до конца, — немного кровожадно улыбнулся старик. — По пути мы прикончили скрытно несколько патрулей, разобрали по кусочкам целый блокпост, рассчитав время так, чтобы до нашего прибытия на станцию с ними не связались гарантированно. Ну а вот дальше всё пошло так, как я не ожидал.

И снова старик завис. Только на его лице на этот раз была печаль, некая грусть. Но их быстро сменили более сильные эмоции. Гнев, злость, страх. Дред буквально начал обливаться потом, постоянно дёргал головой, словно реагировал на какие-то непонятные шумы. И уже хотелось братьям привести его в порядок, окликнуть, выбить из этого транса, как он сам восстановился и улыбнулся.

— Прошу прощения, — смахнул он рукой капельки пота со лба. — Прошлое иногда догоняет и неприятно бьет по голове.

— А потом еще раз догоняет и бьет с удвоенной силой, — усмехнулся младший. — Да-да, помним этот завет. Хорошо, что у нас такого нет.

— И не будет, — спокойно сказал старик. — Такое обычно у пехоты, а вы члены экипажа корвета, вы не видите то, что пехота, вы не видите результаты своей деятельности в виде развороченных кусков тел… а я все вижу, все прекрасно вижу. Точнее, видел, — мотнул он головой, приводя себя окончательно в порядок. — Так вот. Когда мы прибыли на станцию связи, то не обнаружили там противника. Вообще. Только огромный заминированный объект. А когда мы увидели бомбы, то мне прилетело сообщение: «Ты не займёшь моё место!» — вот только я не знал, от кого оно… и уже не узнаю никогда.

— Свои, получается, предали, — разочарованно проговорил младший брат. — Я думал, что во время войны не сражаются за должности, что это для мирного времени подходит больше.

— Увы, сын, но нет, — помотал головой старший Редклифф. — Во время войны как раз удобнее всего устранить того, кто тебе мешает. И вот получилось так, что меня попытались устранить… но кое-что пошло не по плану. Серые… — с прищуром быстро осмотрелся старик, — спасли меня. Я был буквально куском мяса, но они смогли восстановить меня, вернуть к жизни и дать возможность снова жить среди людей. Хороших и преданных своему делу!