Выбираться из корабля пришлось через разбитое смотровое окно. Баллоны с кислородом взорвались, когда мы падали, значит, у нас был только свой собственный запас, плюс несколько штук в хранилище корвета. Туда-то мы и направились в первую очередь. Если бы не заклинившая дверь в боевой отсек, то не пришлось бы вылезать на поверхность.

— Неплохо так, — присвистнул я. — От стенки к стенке нас покидало знатно.

Из-за того, что расщелина была всего метров тридцать в ширину, а вот глубиной порядка километра, нас побросало около пяти-шести раз. Сам же корвет получил критические повреждения и восстановлению не подлежал. Его в прямом смысле слова от удара смяло, каюты были полностью уничтожены, как и зона отдыха. Но нам повезло, очень сильно повезло, что топливные баки не оказались повреждены. Если бы они лопнули… то был бы взрыв гарантированно. Тогда бы умерли и мы.

Обогнув корабль, мы еле-еле смогли открыть шлюз десантного отсека, пробрались внутрь, там с трудом добрались до хранилища, откуда попытались вытащить всё самое полезное. И я удивился, когда там оказалась гравитационная тележка, которую мы прихватили с собой, зафиксировали умную систему, прицепив её к себе, после чего погрузили на неё всё то, что не смогли распихать по своим хранилищам.

А дальше началось самое интересное. Вдали начал извергаться вулкан. Случайностью бы я это не назвал, так что, как только мы покинули корвет, нам пришлось срочно ускоряться. Мы хотели успеть попасть в ту металлическую конструкцию… но стало понятно, что она находится на определённой высоте относительно нашего уровня. По отвесным стенам без снаряжения туда не попасть. Зато тут были тоннели, которые явно подготавливались кем-то искусственно, было видно, что кто-то работал над ними.

Нырнув туда, мы начали подъём, это ощущалось великолепно. Правда, больное ребро саднило, и, как только система показала, что мы поднялись выше опасного уровня, докуда, предполагаемо, могла добраться лава, я попросил сделать привал.

Пришлось задерживать дыхание и на краткий миг принудительно деактивировать броню. Сразу начало буквально жечь. Температура тут была явно выше пятидесяти градусов, так что данные сканирования нас обманули. Но было терпимо. Как в сухой бане. Очень сухой и очень горячей. Я еле сдерживался, чтобы не закричать… и в этот миг Фелиция быстро сделала мне укол регенерирующего состава, после чего я снова активировал броню.

— В следующий раз я такое буду проворачивать только внутри какого-либо помещения, — недовольно проговорил я. — Даже вон, система диагностики говорит, что если бы я так простоял больше минуты, то с высокой вероятностью бы получил ожог второй степени всего тела. Сейчас только первый, да и то местами.