А когда выпили, вдруг все застыли, не зная, что сказать.

— Девочки… Я больше не пью… — прошептала Темная. — Меня глючит…

— Эмм… — что-то хотела сказать, но осеклась Пандора. — Кажется, не тебя одну… — а затем взглянула на Морану. — Ты где взяла это пойло?

— В доме было… — машинально ответила она, не отрывая взгляда от своего глюка.

— Вы так и будете продолжать на меня смотреть? Или все-таки поздороваетесь и мы поговорим? — вдруг раздался голос у их общего глюка.

Сказать, что они охренели, это ничего не сказать. Все трое сейчас видели перед собой Морфея. Здорового и невредимого…

Но больше всех, конечно, была поражена Темная, ведь она отчетливо увидела то, чего видеть ей никак не хотелось. На нем была метка ее матери!

* * *

Возвращение моего Легиона было эпическим, тут ничего не скажешь. Все они выглядели так, словно были легендарными воителями. Правда, был один нюанс… Их внешний вид показывал, что эти воители сражались последние несколько лет без сна и отдыха. Все уставшие и задолбавшиеся. А их экипировка сейчас подходила больше разбойникам, чем прославленному Легиону.

Они прошли многое, раз на доспехах живого места не осталось. А у некоторых не хватало целых частей. Видно было, что они сожраны или уничтожены вместе с кусками тела, которые потом Командор залечил.

— Потрепала вас жизнь, однако, Командор, — усмехнулся я, глядя на Андрюху.

— Потрепала, но это того стоило, — подошел ко мне друг и крепко пожал руку.

С ним подошел еще и Волгомир, которому я тоже пожал руку, заодно оглядев своим внутренним зрением.

— Возмужал, однако, — похвалил я Ратника.

— Выбора не было, — слабо улыбнулся он. — Впрочем, я не жалуюсь.

Мы постояли несколько секунд, просто глядя друг на друга, а затем я обратился к Легиону.

— Вы дома… — говорил без пафоса и подбора слов. Просто сказал то, что нужно было.

И только после моих слов они смогли вынуть свои стержни и расслабиться. До этого, кажется, они еще до конца не осознавали, что здесь уже было безопасно.

Легионеры медленно расходились по двору, кто-то уже сел прямо на землю и даже не пытался притворяться бодрым — лишь облегчение и смертельная усталость.

— Скажи честно, — я ткнул Андрея в плечо, — был хотя бы один момент, когда хотелось всё бросить и сбежать?

Он криво усмехнулся:

— А сам как думаешь? — засмеялся он. — И у меня к тебе тоже, кстати, вопрос… Я спрашивал у Волгомира, но он сказал, что ответ могу дать только я.

— Ого… — выдал я кривую улыбку. — Повзрослел уже, если возвращаешься с похода с пачкой заготовленных вопросов. Хотя не будешь спрашивать, зачем это все нужно.