Кажется, увидев это, Хроника охренела. Я посмотрел на врага и бесстыдно заржал:

— Учись, убогая! У нас всё, что летит в нас, работает на нас!

Хроника снова заистерила. Вокруг неё возникли завихрения пространства — она ломала мир, бросая в нас куски этого самого пространства. Однако Башня уже пела! Седьмой зубец держала сама Бесконечность, и невидимый «двигатель» переносного контура в недрах Башни «раскочегаривался» с каждой секундой, набирая мощь. И одновременно становясь всё более защищенным.

Мы поднимались или опускались, сложно сказать, но мы точно двигались в правильном направлении!

— Сандр, — промолвил Кодекс, и в этом «Сандр» было столько памяти, что у меня кольнуло сердце. — Ещё минута… Нужна жертва.

— Не душа, — ответил я. — Время.

— Принято, — кивнул он внутри меня, и стрелки внутренних часов Башни остановились. Минуту мы жили в растянутой секунде. Этого хватило, чтобы перенацелить стаи Пандоры, чтобы Морана допела свою ноту, и чтобы Темная отрезала последнюю связь чемпионов друг с другом.

— Готово, — сказала Морана.

— Готово, — сказала Пандора.

— Готово, — сказала Темная и, облизнув губы, добавила тихо: — А ещё — вкусно.

— Тогда… нам пора домой, — сказал я.

Колокол ударил последний раз — так громко, что Равномерная, наверное, впервые за всю свою историю услышала чужой голос. Пространство вокруг Башни в последний раз сжалось, как пружина, и Вселенная выпустила мир. Не наш — свой. В небе открылась не дыра, а переход. Мы вошли в эту дверь, как входили тысячи раз мои братья, не как просители, а как победители, выбивая её ногой, к хренам!

Хроника бросилась следом, но получила по лицу Бесконечностью Темной, и отлетела назад, как побитая собака. Её чемпионы вцепились в воздух, но остались с той стороны, скребя невидимое стекло. Звери Пандоры последними прыгали по мостам, провожаемые мёртвыми барабанами. Души мертвых ушли на очередной круг перерождения, без права Хроники задержать их здесь. Башня опустилась в переход наполовину, затем на две трети…

— Сандр, — вдруг сказала Пандора, и в её голосе возникло что-то человечное. — Ты вернёшься за ними? — она кивнула туда, где наши звери, которых мы не успели позвать, сейчас умирали.

— Всегда, — ответил ей. — Я всегда возвращаюсь к своим!

Темная усмехнулась, кивая: мол, подтверждаю. Морана просто опустила ладонь — и у самых последних зверей зажегся в глазах голубой свет — память. Они знали дорогу домой, и придут, когда мы их позовём.

— Закрываю, — спокойно сказал Кодекс.

Переход сомкнулся. Равномерная осталась по ту сторону — с Хроникой, бьющейся в бессильной злобе. Башня Мудрецов вздохнула — и тишина в новой-старой Вселенной обняла нас. Я чуть было не упал на колени, облокотившись об стену. Не от слабости, а от того, что дом всегда чуть-чуть давит на плечи, чтобы ты помнил, что он — настоящая тяжесть, он — твой родитель.