мой дом, как сказал дядечка, идущий впереди под зонтом. А другого у меня давно не было. Мазнув взглядом по доске, прикрученной к стене мощными анкерными болтами, на которой просматривалась надпись, что это заведение является кадетским корпусом номер два под патронажем Сиротского княжеского попечительского совета, я сжался от неприятных холодных струй, затекающих за воротник курточки, и обреченно вошел во внутренний двор заведения. И здесь глаза мальчика, которыми я оценил окружающую действительность, оживились. Куда-то пропало безразличие пополам с печалью. Огромный плац перед монастырем был выложен из грубого природного камня, вытесанного чуть ли не вручную старыми мастерами. За годы использования по своему прямому назначению камни плотно прилегли друг к другу и отшлифовались тысячами ног. Благодаря такому покрытию здесь не было непролазной грязи, которой хватало за воротами. Единственной проблемой оставались огромные лужи, не успевавшие уйти в ливневую систему, проложенную вдоль стен и уходящую в каком-то месте под них. Потоки воды изливались из нее прямо на дорогу, делая ее еще больше непроходимой. Странно, что от междугородней трассы не могли проложить нормальную асфальтированную дорогу. Или специально держат монастырь в кольце природных факторов, чтобы не нарушалось уединение специфической школы? Такие мысли промелькнули у меня в голове, пока я рассматривал двор. От главного здания прямым квадратом расходились крытые галереи и тянулись вдоль забора, смыкаясь массивной кирпичной кладкой над воротами. Слева виднелись каменные постройки хозяйственного назначения. Я замедлил шаг, чтобы получше рассмотреть, что там находится, но получил в спину чувствительный тычок тяжелым кулаком, и чуть не полетел носом вперед. Зло зыркнул на своего обидчика, словно пытался одним взглядом выразить свое презрение, и нарочито грубо топая по мокрой каменной площади, чтобы брызги от луж обязательно попали на брюки охранников, я понесся к парадной лестнице, наполовину укрытой черепичной крышей. Обогнав идущих впереди мужчину под зонтом, провожатого в плаще и еще одного телохранителя, заскочил под крышу и с торжественной улыбкой посмотрел на отставших. Мужчина в стильном костюме светло-серого цвета, на котором едва просматривались прерывистые белые полоски, поднялся следом за мной по лестнице и укоризненно проговорил: — Колояр, ты ведешь себя неподобающе. Стыдно смотреть на твои обезьяньи прыжки по лужам. Ты ведь дворянин, а не посконная деревенщина. — Извини, дядя, — буркнул