Пока Вертинский и водитель загружали добычу (вернее, зубрятину они уже перенесли, но решили, что грешно оставлять в чистом поле нетронутую тушку волколака, — неплохой повод устроить обжираловку с шашлыком, вот и надумали срезать куски получше), Лебедева же занялась «раненым». Впрочем, особо она ничего предпринять не могла, разве только приложила к ушибу хладопакет.

— Ну как, получше? — заботливо поинтересовалась девушка.

— Спасибо. Так куда лучше. Только вот… Носилки и все такое…

— Угу. Подумаешь, задницей приложился. Это вы зря. Копчик — это вовсе не шутки. Даже если позабыть о том, что это все же позвоночник, на него завязана большая группа мышц. Так что шутить с ним не рекомендуется. Хорошо бы сделать рентген, но, к сожалению, здесь это невозможно. Остается взять вас под наблюдение, ну и постельный режим. А сейчас отвернитесь, мне себя осмотреть нужно.

— Так что же вы… — возмутился было Александр, приподнимаясь на руках.

— Да лежите вы, Аника-воин. Не добрался он до меня. Лапой-то ударил, да только вскользь. Я бы и не упала, если бы он когтями не зацепился за чехол бронежилета. А там уже он все больше хотел в глотку мне вцепиться или голову откусить. О господи, жуть-то какая! — Лебедеву даже передернуло.

Нужно отдать ей должное, нервы у нее стальные. То, что с ней происходило на Земле, после того как она сбила девочку, совсем другое. Там ее съедало чувство вины. А вот здесь… Даже после такого нападения она проявила себя как волевой, целеустремленный человек с крепкой психикой.

— Если решили заштопать чехол жилета, то лучше обождите до лагеря.

— Да я не о жилете. Отвернитесь. Тут ведь какое дело, — продолжила она объяснять, когда Ладыгин отвернулся, — волколак-то до меня не добрался, зато спаситель приложил так, что у меня даже в глазах потемнело. Ну вот, так и есть, теперь синяк будет. И как вы только умудрились попасть прямо в грудь.

Александр воровато повернул голову и скосил взгляд на Лебедеву. Девушка стояла спиной к нему, голая по пояс, и что-то там рассматривала у себя на груди. При виде этой картины он даже нервно сглотнул. И что с ним такое творится, ведь не сказать, что отличался робостью с женщинами. А поди ж ты, сподобился, «мяу» сказать не может.

Уже через минуту, убедившись в том, что синяки выйдут знатные, Лебедева опять оделась. И сделала это вовремя, так как Вертинский и водитель принесли срезанное с волколака мясо. А еще через пару минут наскоро ополоснулись и двинулись в обратный путь.

— Кхм. Сергеич, ты это… Оплошал я, — присев рядом с лежащим на животе Ладыгиным, повинился Вертинский.