— Желание номер два: станьте моим учеником! — произнёс я.

В следующий миг из моего пространственного артефакта показалось одно из самых свежих яблок.

Ветер превратил его в пюре, фруктовый вихрь отправился прямо в раскрытый рот старика.

Я его тут же отпустил.

— Нет, что это? Ты вообще *цензура*? — откашлявшись, спросил старик.

— Яблоки, про которые я упоминал. Странно, я думал, они сразу заработают, — пробормотал.

— Да надурили тебя, Орехов. Ты овечка на фоне своих предков. Они гнилые, а ты сильный, но такой мя-мля-мля-мля! Что с-со мной? — произнёс старик, а в следующий миг весь его силуэт стал золотым, потрескался, лопнул. Одежда при этом не пострадала, плавно спустившись вниз.

В отличие от Кузьмичёвой майки на пацане не было, так что он остался голым передо мной.

А вот возраст был примерно тем же, возможно, даже меньше, чем у мошенницы.

— … вот же шут блохастый. Ты что сделал? Лишил меня волшебства? Доволен? Теперь в треугольнике остались одни Сказовы! — пропищал ребёнок.

— «Треугольник»? Это стол там? — уточнил я.

— Да, наше решение — истина для Империи, а не слова марионеток на троне, — возмутился Феофанчик. — Вот будешь с ними сам разбираться. Они тебе точно не друзья.

— Они сильнее Вас?

— С хрена? Иначе бы давно убили. Я веков семь не сражался один на один, так что ты воспользовался моей неготовностью. А они так вообще в большинстве просто сменяющие друг друга мимолётные тени, сдающиеся на пути к пятому рангу и выходящие из уединения. Слабаки! — Уверенно заявил помолодевший хранитель.

— Про ученика я не шутил. Но это потом. До суда ещё есть время, так что зовите остальную пятёрку на разговор.

— Ты не шутишь?

— Нет. Не хочу потом их искать, зовите. Раз уж они крыша Императора, а от него будут проблемы, их устранить всё равно придётся.

— … А я считал себя баламутом, — пробормотал Феофан.

Конец второго тома.