Нам почти повезло. Ночные крикуньи напали на нас когда слева вдоль дороги потянулся парк. Услышав первый свист, рейд, не сговариваясь, поднял стволы вверх и выстрелил. Почти залп получился. Небо разорвало световыми лучами, а пикировавшую мышь размером со взрослого человека порвало на лоскуты. Атаковавшая вместе с ней вторая тварь была тоже задета этим залпом, а Артемин вторым попаданием поставил точку в жизни монстра. Но этот залп ослепил и оглушил нас, а мышей оказалось больше, чем говорил Боровой. И когда атаковала вторая пара мышей, мы еще только пытались проморгаться. Защитило нас две вещи: поставленная уже автоматически Пузырем защита и личные плетения последнего шанса. Но даже так без травм не обошлось. Акустический удар тварей смял как бумагу барьер Леонова и кувалдой вдарил по всему рейду. Зажегшееся на мне темное пламя не помогло. Прямое воздействие на ауру и оболочку оно убрало, но вот косвенное — нет. В итоге ударной волной меня впечатало в землю, а в ушах зазвенело, дезориентируя. Только я поднялся на колени, как вторая ударная волна снова впечатала меня в землю, выбивая из меня дух, а с ним и сознание.
Очнулся я рывком. В ушах все еще стоял звон, что творилось вокруг — непонятно и сделал единственное, что мне сейчас могло помочь — активировал Око. И чуть снова не ушел в аут! Эти твари заходили на второй круг, причем ответить им уже почти никто не мог. Из тех, кто через пару минут смог им ответить был только Ахметов и Кольцов, оба — девятого уровня.
— Получите твари, — не слыша собственного голоса, я навел метатель в ту сторону, где должны были появиться крикуньи и нажал на спуск.
Три вспышки и магазин в метателе закончился, попутно ослепив меня во второй раз. Но я все же попал! Кое-как собравшись, мы буквально доплелись до ближайшего здания — многоэтажки — и снова устроили вынужденный привал. В этот раз пострадали все без исключения, так что ночевка нам обеспечена. Лица Ахметова я по понятным причинам не видел, но думаю, он корил себя за такой просчет. К тому же именно ему теперь нести вахту первую половину ночи — как самому «целому», на пару с Кольцовым.
Устроившись поудобнее, я расслабился и задремал. Организмы у нас крепкие и регенерация подстегнет его достаточно, чтобы к утру залечить раны. Не знаю, как у других, а мои ушибы точно пройдут.
Разбудило меня осторожное касание к плечу.
— Охотник, слушай, разговор есть, — я посмотрел на блестящие глаза Денисова. Наш радист, несмотря на нападение и сломанную руку сейчас явно чем-то был возбужден.
— Что такое?