— Охранник? — удивилась и задумалась Лида. — Это который папу пускать не хотел? — уточнила она через минуту.

— Да. Он представился, как Заволодин.

— Не помню как его звали, но выглядел он страшновато. Старый мужик с бородой и сединой в волосах. Глаза еще такие… острые — как взглянет, будто насквозь видит!

— Угум, — задумался Сдобин. — Еще что-то?

Лида отрицательно покачала головой.

— Ну хорошо, иди тогда на обед. Я скоро тоже подойду.

— Дядь Вань, — не двинулась девочка с места. — А все же, когда я с папой поговорить смогу?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Не знаю. Но как только он выйдет на связь — я тебя обязательно позову.

Покинув отчима, Лида поспешила на кухню. А то есть и правда уже хотелось не слабо.

— … приезжал, — донеслись до нее голоса мамы и тети Оксаны.

— Увидеть захотел, как ты живешь? — с интересом спрашивала Ольга.

— И это тоже, — зайдя на кухню, Лида увидела сидящих за столом женщин. Ее мама в этот момент накрывала на стол, а со стороны окна сидела подруга папы и смотрела на это действие, попутно рассказывая что-то. — Но главное — товар привез. В дом я его хотела позвать, когда мы с Андреем там все обустроим.

— Мам, когда кушать? — вошла Лида, покосившись на девушку.

Пусть былого негатива у дочки к Оксане не было, но вот по поводу того самого обустройства дома они часто спорили. А учитывая, что их главный мужчина принимал почти все их предложения (и пусть это было недолго и только по ключевым вопросам), то и соперничество шло именно в русле личных вкусов. Лида, например не прочь была бы добавить в их дом коричневого цвета, а бытовые артефакты делать чуть ли не на каждом шагу, а вот Оксане нравилась «радуга». Чтобы не один цвет доминировал, а всего по чуть-чуть и хаотично. Да и большое количество артефактов в доме она считала излишеством — сказывалось малое количество личной энергии и «денежных» запасов в родительском доме. Все же чем больше артефактов — тем дороже их эксплуатация. Такое только богачи позволить себе могут, а богачкой Оксана себя никогда не считала.

— Уже скоро, мой руки пока, — и сразу переключилась на Оксану. — И что еще рассказывал? Как там, в Омске? — заинтересованно спросила мама девушку.

— Да как обычно, — пожала та плечами. — Только говорит наш ловелас в Питер намылился. Вроде как касатки там вчера на людей напали и сейчас все князья там собираются. Даже представителей из других анклавов ждут.

— Что-то серьезное? — встревожилась Оля.

— Не знаю. Это лучше у твоего мужа спросить.

* * *

Когда я пришел в себя, вокруг все было спокойно. Слышались тихие голоса товарищей, а в астрале был виден уже привычный «рисунок» барьера. Открыв глаза, я огляделся. Мы сейчас находились рядом с каким-то перекрестком. Солнце взошло уже высоко, намекая, что провалялся я долго и сейчас уже полдень, а то и более позднее время. В этот раз лагерь устроили под открытым небом, а в качестве основы для нанесения рун барьера использовали стащенные по периметру машины. Кто именно таскал, можно было не спрашивать: многочисленные отметины как от огромных лап и стоящая неподалеку химера, собранная из частей голубей, волколаков и крыс, говорили сами за себя. Заболотный стоял рядом с ней и придирчиво рассматривал свое творение.