— Да, я действовала аккуратно, стараясь избегать критических повреждений мозга.

— Бадаев, кто твой куратор, и чем вы занимались?

— К-куратора зовут Сават, и он, белый.

— Хм… Никого не знаю в СБ, с такими именем, или позывным, — произнес директор, сверяясь с потоками данных в своей нейросети. У данного куратора прослеживается след серьезных полномочий, что думаешь?

— Хозяин, с вероятностью в девяносто восемь и два процента, это личное дело одного членов сената директоров.

— Бадаев, как ты выходил на связь с куратором?

— Никак, это делала Онха, вся информация проходила через нее.

— Как интересно, RV-18, возможно мы поторопились с уничтожением твоей сестры.

— Она еще не уничтожена, модель сестры более совершенна, имеет продвинутые средства вооружения и защиты, прямо сейчас она направляется сюда, заградительный отряд уничтожен. — Поднялась робот, медленно превращая правую руку в острый металлический коготь, по лезвию которого бегали побеги энергий.

— Как интересно получается, — в голосе сенатора начали проскакивать, нотки беспокойства. — эвакуируемся, все остальное потом.

Сенатор наклонился вперед, но шага сделать не получилось, с трудом, он удержал равновесие несколько раз взмахнув руками. Как оказалось, его ноги по щиколотки и ноги робота, были погружены в прочные мраморные плиты.

— Что за чертовщина? — заорал сенатор, пытаясь освободить ноги.

— Бадаев, обладает способностью влиять на породы.

— И вы решили устроить допросную в бетонной коробке? — его голос окончательно сорвался на крик. — Убей его!

Клинок заискрился, в следующим миг, он легко вошел в грудь жертвы, но не было криков ни стонов, предсмертных судорог, лишь каменная крошка разлетелось по всему помещению.

— Он ушел, — произнесла робот, разворачиваясь к двери, ее рука вновь трансформировалась, на этот раз в крупнокалиберную энергетическую пушку, вокруг фигуры дрона появился контур энергетического щита. Конус энергии расплавил металлическую дверь заливая помещения потоком сверх температур. Спустя десять секунд, своеобразной бури все прекратилось, сквозь разлом в двери выходили пары высоких температур. От толчка останки двери разлетелись, в помещение вошла Онха, внимательно осмотрела оставшийся от сенатора пепел, и расплавленный остов своей сестры, более ранней модели.

Онха выглядела неважно, замерший среди комнаты робот, нес на себе многочисленные следы скоротечного боя, порезы, отверстия, ожоги, а также на голове не хватало правой части лица, его чем-то стесало, обнажая металлическую сетку из толстых иголок. Они были своеобразными рычажками, отвечающими за мимику.