Поспешил покинуть данное место, попутно проверяя не сгорел ли бумажный блокнотик, но нет, пламя до него не добралось, лишь, с одной стороны, уголок потемнел.

Встречал меня лично куратор, с бойцами группы поддержки в полной боевой выкладке и двумя воинами в силовых доспехах.

— Как прошло? — подошел Сават.

— Тяжело, — кивнул ему, протягивая блокнот, — Вот, все что удалось добыть.

Куратор выхватил блокнот впиваясь глазами в символы, напряженно лицо постепенно разглаживалось, видимо увиденное ему понравилось:

— Все, отдыхать!

— Господин Сават, — привлек его внимание.

Куратор недовольно на меня посмотрел, но все-же вполне спокойно ответил:

— Что еще, у меня нет времени на ерунду.

— Я знаю, поверьте по пустякам бы не отвлекаю.

— Ну и?

— Инструмент, с помощью которого добыл информацию, запечатан в каменном шаре, — многозначительно начал я. — Его нужно спрятать, так далеко, насколько это возможно, желательно вообще, выбросить в космос.

— Я отдам соответствующие распоряжения, как только подтвердиться получение данных, мы сразу выполним твое условия.

— Это не условия, — печально ответил, накидывая на себя курту, мне наконец-то принесли одежду. — А банальное предостережение, от камня надо избавиться чем быстрее, тем лучше!

Сават не ответил, молча зашагал по коридору, едва ли не срываясь на бег. Один из офицеров, коренастая женщина брутальной внешности, проводила меня до номера, фигура у нее была сильной, рельеф трапеций демонстрировал свои очертания сквозь плотно прилегающий костюм, она явно балуется тяжелой атлетикой, или с помощью чего в этом мире, набирают такой внушительный мышечный каркас? Появились мысли предложить ей составить культурный отдых, ну там романтический ужин, закуски выпивка, легкий парный фитнес. Но почему-то настроения не было, одно сплошное внутреннее опустошение, с которым придется бороться старым дедовским способом.

В первые пару дней адского запойного марафона, банально пытался забыться, забыть все! Печально, что приходиться вновь переживать период в жизни, который ошибочно считал, уже давно пройденным этапом, а вот, оно опять случилось. Тогда я потерял семью, наглядная трагедия ничему меня не научила, сейчас из-за меня погибают люди, что на порядок хуже демонстрирует степень падения моей человечности.

Несколько следующих дней пытался напиться до смерти, горечь и тяжесть совершенных ошибок душили не хуже пеньковой веревки на шее висельника. Возможно, во мне проснулась совесть, или жажда получит прощение, не знаю.

За следующие два дня я прозрел, не выпив ни капли, окончательно протрезвев, решил продолжать жить, ради всех, кто от меня зависит, пора возвращаться на Унрут, вернуться на свое место и начать делать свою работу, помогая всем, кто пошел за мной в этот нелегкий путь.