— А ещё преступником. Простите, господин Струнин, но меня это не интересует. Верните меня к гостинице, и разойдемся. Мне ещё предстоит долгий путь в Псков.

— Кажется, вы немного не понимаете ситуацию, Андрей Дмитриевич. Вам так или иначе придется это сделать. Сейчас я предлагаю вам пряник, но если вы откажетесь… придется вести разговор несколько иначе.

— Даже так…

— Насколько мне известно, в вашем поместье проживает сразу несколько девушек. Будет очень… плохо, если с ними что-нибудь случится. Или ваша знакомая из ИСР, Наумова. Думаю, на работе очень расстроятся, когда она внезапно исчезнет, — с этими словами Струнин зловеще ухмыльнулся.

Мое лицо оставалось каменным, лишь взгляд выражал глубокое презрение и, наверное, разочарование. Глупый ход. Очень-очень глупый ход.

— Ошибка, — это всё, что сказал я ему, протянул было руку, чтобы свернуть ублюдку шею, но тут же ощутил сильнейший ментальный удар, вбивший меня в кресло. Я перевел взгляд на здоровяка рядом. Тот сверлил меня взглядом, а его глаза при этом горели фиолетовым.

Псионик, да ещё очень сильный. Намного сильнее, чем Аксёнов. Пока Арай изучал Струнина, тот изучал меня, мои ментальные блоки, и стоило хозяину отдать приказ, как он смял их, частично подчинив меня.

— Да, ошибка. Ваша ошибка, Андрей, — Струнин повернулся к подручному. — Сколько займет его перепрограммирование?

— Долго… И не без помощи. Он слишком силен, я едва могу его блокировать, нужен ещё один псионик для внедрения программы.

— Тц…

Я не мог пошевелиться. Неприятно. Давненько меня не заставали врасплох таким образом, но справедливости ради, таких сильных псиоников действительно мало. Для слабых и середняков моей защиты хватает, а для более сильных есть Арай. Тот уже заметил, что случилось непредвиденное, и сменил свою цель.

«Действуй».

— Что-то… Что-то не так… — лицо псионика покрылось испариной. Он продолжал буравить меня взглядом, но его уже начало потряхивать от перенапряжения.

— В смысле, что-то не так?

Из носа псионика хлынула кровь, а следом та полилась и из глаз. Мужчина закричал, схватился за лицо и забился в агонии, разрывая своё лицо ногтями. Зрелище жуткое, и даже Струнина проняло. Он закричал, отпрянул от «соседа», но никто нас не услышал. Похоже, внутри автомобиля всё звукоизолировано даже от водителя.

Наконец псионик затих, а я сделал глубокий вдох и повел плечами, чувствуя, что больше меня никто не держит.

— П-послушайте, — заговорил заметно побледневший Струнин. — Мы можем…

— Т-с-с-с-с, — я приложил указательный палец к губам. — Ошибка — угрожать моим близким.