Но несмотря на сильные укрепления и обилие солдат непосредственно на стене, мне попадались сообщения о том, что время от времени твари всё-таки пробиваются на территорию людей. Обычно их перехватывают до того, как они добираются до крупных населенных пунктов, но, к примеру, я нашел новость о том, что три года назад на окраине Пскова случилось нападение кротов-мутантов. Они незаметно для людей прорыли огромные тоннели под землей, миновав все линии обороны. Тогда погибло три десятка человек, и с тех пор меры безопасности в губернии сильно усилили.

И тем не менее, нельзя сказать, что ближе к стене становится более пустыннее. Тут много городков, деревень, а ещё фабрик и заводов. Полагаю, что из-за каких-то государственных субсидий, которые позволяют строить и открывать предприятия на этих опасных землях.

— Узнаешь что-нибудь?

— Нет, — честно ответил я Рейке, вглядываясь в округу. — Но если верить картам, мы очень близко.

И вот, когда казалось, до нужного места осталось всего-ничего, мы внезапно уткнулись в ворота.

— Тупик? — спросила Рейка, убирая ноги с приборной панели.

— Нет, мы на месте, — сказал я, паркуя машину.

Забор тут был довольно номинальный, выстроенный скорее для того, чтобы обозначить территорию, чем для реальной охраны. Даже ворота были частично открыты.

Я вышел из машины, и Рейка последовала за мной. Пройдя на территорию, мне сразу стало ясно, что это место было выбрано для будущего строительства какого-то завода или вроде того. Уже была пригнана техника, стояли вагончики для строителей, доставлена часть материала, но сами работы ещё пока не начались, но думаю, что это дело недели-двух, и всё завертится.

Тем временем я просто шел вперед, по протоптанной дорожке, разглядывая это место и чувствуя, как сдавливает сердце.

Да, это оно. Ландшафт самую малость изменился. Лес, который граничил с домом, отступил на пару сотен метров, но это вне всякого сомнения то место. Даже та мелкая речушка, на которую ходили за водой и стираться мои родители, так и осталась в паре километров.

Я закрыл глаза, и в памяти сами собой стали всплывать картины практически забытого прошлого. Деревенька на два десятка домов, в которой я родился и вырос. Казалось, стоит повернуть голову и открыть глаза, как я увижу дом отца и матушки, а рядом с ними и мой собственный, который мы возводили всей деревней, когда я женился. Василису, сидящую на крыльце и наблюдающую за тем, как во дворе играет наш сын.

До этого момента мне было сложно вспомнить её лицо, оно словно расплывалось, но оказавшись тут, дома, разом всё вернулось. Я даже вспомнил, как познакомился с ней, с купеческой дочкой из соседнего городка, что оказалась тут проездом. Помню, как через лес отправился в город к ней, и как меня побил её отец, поймав нас целующимися в сарае.