Я послушал мужчин ещё немного, но, к сожалению, деловой разговор закончился. Они стали обсуждать какие-то свои дела, не имеющие ко мне и Виктории никакого отношения и не показавшиеся мне сколько-нибудь важными.

«Уходи, — приказал я Араю. — Мы увидели достаточно».

Я открыл глаза и потянулся, чувствуя, что за проведенный на диване час немного затекло тело. Подкинул дров в камин и поставил чайник на кухне. Виктория должна вот-вот войти в дверь, и я собираюсь сделать вид, что ждал её все это время, а не шпионил.

Не успел ещё выйти с кухни, как дверь распахнулась, и на пороге дома появилась баронесса, укутавшаяся в белую шубу. Сейчас она казалась такой маленькой, хрупкой и зажатой, словно в один миг потеряла весь свой величественный вид.

Я подошел и молча помог снять ей верхнюю одежду, изрядно покрытую снегом. Кажется, Виктория шла сюда намного дольше, чем должна была, возможно, вообще стояла где-нибудь там, в ночном горном лесу, и размышляла о том, что делать.

В такие моменты мужчина может сделать только одно. Я обнял баронессу, а она уткнулась мне в грудь и тихо заплакала. Так мы и стояли несколько минут, я поглаживал её по спине и волосам, пока она не начала успокаиваться.

— Успокоилась? — спросил я, когда Виктория оторвалась от моей груди.

— Немного… Извини, кажется, я запачкала твою рубашку.

У баронессы и впрямь немного потек макияж, и пятна туши остались на белой рубашке.

— Ерунда, сейчас исчезнет, — сказал ей, и пятно действительно рассосалось за считанные мгновения.

— Удивительно, — сказала Виктория, но голос был спокойным, у неё просто не было сил изумляться.

— Вика, — я мягко взял её за подбородок и заставил поднять голову.

— Что?..

Мои губы накрыли её. Виктория была напряжена, словно натянутая пружина, но чем дольше длился наш поцелуй, тем мягче она становилась. Когда я почувствовал, что в моих объятьях она расслабилась, я рывком подхватил её, заставив девушку удивленно охнуть, а затем перенес в гостиную и уложил на шкуру перед камином.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга, а затем нас обоих объяла страсть. Мы срывали друг с друга одежду в урывках между очередным страстным поцелуем. Виктория выплеснула всё, что так долго копилось, а ей действительно нужно было выпустить пар после сегодняшнего. Слишком много накопилось эмоций, и по мне, такой способ их выпустить — самый лучший.

* * *

— Я что, внезапно превратилась в героиню какой-то романтической драмы? — спросила баронесса с улыбкой, поднимаясь со шкуры. Макияж за этот вечер потек у неё ещё сильнее, а от прически и вовсе не осталось и следа. Теперь копна её рыжих волос просто спадала на плечи, но даже так она всё равно оставалась самой прекрасной женщиной.