Идеальное уклонение от меча, и я бью его прямо в лицо. Короткий, быстрый, но очень точный удар, от которого божественный владыка содрогается и припадает на одно колено. Тотчас пытается отогнать меня своим оружием, но я наношу новый удар. И ещё один. Они быстрые и не очень сильные, но настолько точные, что каждый из них он чувствует.

— Я НЕ МОГУ ПРОИГРАТЬ ТАКОМУ КАК ТЫ! — рычит Сокрушитель, а я продолжаю бить.

В голову.

В бог.

В бедро.

И наконец точно в руку. Один маленький удар, оружие вылетело из руки владыки. Двуручный меч вонзился острием в камень, наверное, единственный целый на всю округу, и так и замер.

Сокрушитель удивленно уставился на опустевшие руки и тут же получил ещё один прямой удар, что в этот раз поставил его на колени. Я рассеял перчатки и вернул им форму меча.

— Пришел черед с этим покончить, — сказал я ему и ударил в грудь, целя в то место, где ощущал в нем Искру созидания, но за миг до того, как клинок пронзил её, Сокрушитель перехватил оружие голыми руками.

Он скалился, рычал от натуги, стеклянный меч полыхал золотым пламенем от растекающейся по нему крови. Но этого было мало, и острие всё-таки коснулось его брони, разрезая и проходя в божественную плоть.

— Адриан, нет! — услышал я рядом голос Солнечной кошки. — НЕТ! Не убивай его!

Богиня бросилась ко мне, но оставшиеся стеклянные обломки ожили и создали преграду перед ней. Эйрин отступила, а затем обрушилась на неё со всей силы, даже попыталась лишить меня своего божественного канала, ведь у неё был приоритет в контроле силы, но это было неважно. Я сейчас аватар Познания, я обладаю силой прошлого Архитектора, и чтобы завершить это дело, мне нужна сила Солнечной кошки.

— Нет, Адриан, прошу… Он же мой отец…

Когда стеклянный меч пронзил Сокрушителя, тот вздрогнул, а пальцы разжались, отпуская клинок. Он был ещё жив, но ненадолго, и казалось, что в этот момент его разум немного прояснился. Из полыхающих глаз исчезла ненависть, сменившись чем-то другим, думаю, сожалением.

Лишь после этого я убрал барьер, что не давал Эйрин пройти, и та бросилась к отцу. Несмотря на то, что он чуть её не убил, она все ещё любила его.

— Солнечная кошка, — улыбнулся Сокрушитель, поднял свою руку и вытер большим пальцем стекающую щеке дочери слезу. — Прости меня…

— Это был не ты. Я знаю, что это был не ты. Это всё глубинное искажение, оно заставило тебя.

Богиня всё что-то говорила, бормотала себе под нос, пытаясь унять слезы, а Сокрушитель тем временем просто улыбался, смотря на неё, пока не почувствовал, что окончательно слабеет. Он вздохнул, посмотрел на нас обоих и тихо произнес: