Подойдя к растению, не сразу понял, кого поймал благодаряНавыку медиумши. Оказалось, что он позволил застанить десяток суррикатов, застывших столбиками и сейчас испуганно моргающих на меня. Не поддавшись на эту милоту, свернул всем бошки. Сойдёт, чтобы червячка заморить! Уже порядочно стемнело и ловить кого-то другого было уже поздно.

Вернувшись на поляну с добычей, которую перевязал верёвкой, сделав что-то навроде ожерелья, увидел там Надю. Она выкопала сапёрной лопаткой яму и развела в ней костёр, поставив над ним котелок с водой. Положив связку грызунов рядом с шалашом, вдруг услышал из него злобное шипение.Топор сам собой оказался в руках, и я потянулся к импровизированной, сделанной из веток с листьями двери, чтобы узнать, кто занял нашу жилплощадь.

— Нет-нет, — вскинулась Надя у костра. — Вань, не входи туда. Это я принесла Мусю, нашла её, когда воду в ручье набирала.

— Какую Мусю?

Не отвечая мне, бафферша сама залезла в шалаш и вышла из него, держа на руках маленькое животное с фосфоресцирующими глазами. Благодаря переданным мне знаниям от Алёны я определил в ней чёрную африканскую кошку. Мелкая хищница, вроде безобидная, питается насекомыми.

В руках Нади она мурчала, но когда я подошёл поближе к жене, вырвалась и прыгнула мне на голову. Вцепившись в мою шевелюру, Муся оскалилась и, спустившись вниз, начала яростно грызть мой шнобель. Подскочившая бафферша стала пытаться снять её с моего лица, но тщётно, даже на её мимишное сюсюканье та не реагировала никак.

Избавить меня от хищника удалось, лишь когда Надя помахала перед ним дохлым суррикатом. Муся была не дурой, и поняв, что откусить от меня ничего не получается, спрыгнула с моей головы молнией, затрофеила добычу и скрылась в шалаше.

— Чёй-то она дикая какая-то, — поделился я своими «подозрениями».

— Тебе показалось! Просто — просто немного голодная. Сейчас поест и успокоится.

Будто услышав жену, из шалаша раздался рык. Бафферша скосила туда взгляд и, отрезав от связки ещё одного сурриката, кинула в оставшийся открытым черный зёв входа. Недовольное рычание изнутри сменилось хрустом костей.

Это навеяло мне воспоминаний. Сев возле костра, я начал делиться ими, рассказывая с шутками Наде об адском котэ, с которым повстречался на заре своегоФарма . Котелок вскипел и хохочущая от моего рассказа жена начала бросать в него найденные во время её похода к ручью корешки и листочки.

Уверив меня, что точно знает эти растения, она помешала варево веточкой. Посчитав, что доверять жене хоть иногда, но нужно, я отцепил ещё одного грызуна от связки и кинул его в шалаш, где теперь стало подозрительно тихо.