Войдя внутрь гадюшника, я увидел за прилавком сурового бармена с густыми чёрными бровями. На шее здоровяка болталась пентаграмма на золотой цепи. Пирсинг густо усыпал его лицо, в ухе болталась серьга с черепом. На полке за ним стояли бутылки разных форм и расцветок, штофы, кувшины и прочие сосуды. В углу помещения вокруг белого черепа уже не барана, а человека, был иконостас с оплывшими свечами. У стен стояли небрежно сколоченные лавки, пластиковые потрескавшиеся стулья, занюханные длинные столы.

Странным было то, что снаружи, прямо на жёлтой обоссаной отмостке, валяются пьяные — у кого в кровь разбита рожа, у кого сняли обувь и одежду, а вместе с тем на улице были припарковано много довольно дорогих автомобилей. В основном там были китайские джипы, с расписным тюнингом. Где же этот явно не бедный контингент?

Загадка легко разгадалась, когда я увидел знак свастики-черепа над дверью, расположенной за плечом бармена. Автовладельцы, судя по звукам, сидели за перегородкой, отделяющий этот предбанник для нищих от чистой комнаты для состоятельных выпивох. МойРадар определил сквозь все преграды, что заражённые именно там.

Заметив расплывшуюся на моём лице «дружелюбную» улыбку, пирсингованный по самое не балуй бармен побледнел и потянулся рукой под прилавок. Ничего достать оттуда он не успел. На его лбу, вполне себе гармонично вписавшись в экстерьер, появился новый тюнинг, в виде болта изАрбалета . Из-за моей спины выстрелила Хася, и, несмотря на то, что убитый ею не был заражённым, и, возможно, даже не приспешником, я её не осуждал.

За тот срач, что здесь был — нужно убивать. Ладно бы здесь только не подметали и не мыли! Сильное неприятие у меня вызывали запахи. Воняло страшно. Алкоголь, блевота, моча. Да и от закусок на столах тянуло явно не свежей рыбой. В этих местах, чтобы не отравиться, нужно пить чистый спирт. А я сильно сомневаюсь, что на полках за спиной уже мёртвого бармена он есть!

* * *

Пятница (10.11)

Оказавшись на затерянных сейчас в непроходимых джунглях развалинах древнего поселения Кука, меньше всего я задумывался, чем запивают свои харчи заражённые папуасы, с которыми мы пришли расправиться. Чтобы потерять малейший интерес, достаточно было увидеть обглоданные человеческие кости. Наверное, отсюда в той «Дьявольской пинте» и брали элементы для декорирования интерьера.

Вдумываться в смысл слов пронзительно закричавшего дикаря с расписанным краской лицом и дикой причёской, будто на его голове взорвалась бомба, я не стал. Может он взывает к своим богам, а может требует адвоката.