— Работает! — радостно сказала Дора. — Боже-е-ественно! Вань, это же настоящая магия! Ой, сейчас, пого-о-оди.

Жена подняла меня с пола и переложила на диван, начав вытирать платком моё лицо от крови мертвеца.

— Абстерго! — сказала она, опять взмахнув палкой и попав мне по носу.

После её нового заклинания моя одежда полностью очистилась. Поблагодарить жену я не мог, так как оставался окаменевшим.

— Как же тебя расколдова-а-ать? — начала бубнить Дора. — Бо-о-оже, я не помню. Кардиатус? Нет, это только для сердца. Дистракто? Это снимает ча-а-ары лишь на мне самой. Вспо-о-омнила! Фините Икантатем!

Коснувшись меня палкой, жена начала пристально наблюдать, что будет твориться со мной. Паралич пропал, пощупав себя, я убедился, что стал полностью дееспособен. Особенно радовало, что нигде ничего нового не выросло и не отвалилось.

— Спасибо, ёлки-иголки. Ты поаккуратней с этой штукой.

— Естестве-е-енно!

— Нашла ещё что-нибудь, кроме этой палки?

— Не этой, а той само-о-ой! И да, нашла. Там была распи-и-иска. Представляешь, Снегг неделю назад отдал сво-о-ой стилет Роланде Трюк.

— Школьной тренерше по полётам на метле? Она-то каким тут боком?

— Снегг дурь лишь перепродава-а-ал. Его поставщиком была Роланда. Я бухгалтерскую книгу нашла, там были чётко расписаны все да-а-аты поставок и передачи выручки. И везде её подписи с расшифро-о-овкой.

— Ёлки-иголки, неожиданно! То-то она так лихо летала, явно под допингом была. Пошли тогда к ней, спать уже охота.

— Это я быстро испра-а-авлю, — Дора взмахнула палочкой и начала говорить.- Собриен…

Перехватив её руку, я зажал жене рот.

— Не надо! Лучше хлебну коньяка.

— Это неинтере-е-есно! Ты всегда так дела-а-аешь. Неужели тебе не хочется почувствовать что-то но-о-ового? Я могу сделать так, что ты будешь хохотать от весе-е-елья, или скакать, превратившись в козла, и-и-или…

— Достаточно! Про козла было уже лишним.

* * *

В комнате Роланды было пусто Лишь со стен, сплошь закрытых постерами с голыми звёздами ХХХ видео, на каждом из которых кто-то пририсовал мётлы, веники и швабры, на нас с укором взирали явно недовольные пририсовками голые бабы и мужики.

Эта озабоченная уборкой куда-то ускакала, и где её искать было непонятно. Хорошо, что окно было закрыто, значит, на шабаш не улетела. Раздувая ноздри, я начал принюхиваться, стараясь взять след. Он привёл меня к глухой стене справа от закрытого шторой окна.

— Даю руку на отсечение, что она стояла здесь десять минут назад.

— Ты боже-е-ственный следопыт, — ответила жена, водя медленно перед собой палочкой. — Ну-у-у-ка… Дессендиум!