Но гаки тупо ломились в дверь — единственное крепкое место постройки. Похоже, её притащили с разборки какого-то старого здания, одним пакетом вместе с рамой. Тварям она могла противостоять долго, окажись у неё нормальная опора. Но, увы, хлипкие стены не держали, вдавливались внутрь под напором вечно голодных созданий. Ещё минута-другая, и ворвутся.

Лук хлопнул дважды. Первый гак свалился замертво, ни звука не издав, стрела удачно прилетела ему в затылок. Второй не вовремя подпрыгнул, и ему пробило шею. Развернувшись, тварь было дёрнулась в сторону Грешника, но её гипертрофированный живот занесло в сторону при резком развороте, корявые ноги при этом запутались друг о дружку. Упала неудачно, приложившись башкой об угол грубой лавки, протянувшейся вдоль стены. За этим последовали конвульсии агонизирующего тела, после чего вывалился контейнер.

И проскрежетали зубы Грешника.

Гак завалился нехорошо, стрела при этом сломалась. Это уже четвёртая по счёту, три предыдущих потеряны при столкновениях с обезьянами. Да, их можно починить, изготовив новые древки, но этим придётся заниматься вручную, работая по всем правилам, а не при помощи хитростей контейнеров. Грешник не сомневался, что ему такая задача по силам, но для этого придётся отыскать хорошие материалы, инструменты и время.

В сложившихся условиях нет смысла развивать столь непростую деятельность. Проще и быстрее вернуться к Сяо и купить новые лёгкие вместилища с комплектами.

Кстати, стрелы, как и патроны, телефон игнорирует. Стоит вытащить из контейнера, и ноль реакции на них. Спасибо, что в отличие от огнестрельных боеприпасов они есть в продаже.

Приблизившись к хижине, Грешник, держа лук наизготовку, скомандовал:

— Есть кто внутри?! Выходите, я их убил!

Обитатели хижины никак на это предложение не отреагировали.

— Вообще-то я человек мирный, но если мне не отвечают, могу и крышу поджечь, — пригрозил Грешник.

Внутри послышалось шевеление, потом грохот перемещения чего-то увесистого. Перекошенная дверь распахнулась с душераздирающим скрежетом, за порог выскочил толстый парень среднего роста и угрожающе замер, изготовив для удара увесистую палку.

Одежда первая попавшаяся, грязная и рваная, на ногах шлёпанцы, причём разного цвета. Взгляд не грозный, а совсем наоборот: запуганный, чуть ли не плачущий, переполненный до краёв твёрдой уверенностью в том, что настал его смертный час.

— П-пошёл вон! Уходи! Убью!

Крик тоже звучит не очень: негромкий, запинающийся, выдающий крайнюю степень неуверенности в осуществимости угрозы.

Всё понятно.