— Я сейчас ему записку напишу. Пусть отнесут, — взял я сестрёнку за руку, и вернувшись в кабинет, набросал несколько строк, вручив затем дворецкому записку в запечатанном конверте.

В обеденном зале уже вовсю хлопотала маменька. Как всегда кудахча и чуть паникуя, она гоняла трёх служанок, и сама кружила вокруг накрываемого стола.

— Матушка, здравствовать! — поприветствовал я её, чинно спускаясь по лестнице вместе с сестрой, чем ввёл её ещё в большую растерянность, — Да улыбнись уже! Это же я — Ларри! Кем бы я ни был, а для тебя я всегда останусь просто сыном, — рассмеялся я, а она вдруг принялась утирать глаза подхваченной со стола обеденной салфеткой.

Сестра, стоя рядом, молча смотрела на нас, пытаясь понять, что за изменения произошли у нас в семье.

— О, Ларри, — наконец произнесла маман, и в её голосе звучала нежность и гордость. — Я думала, что не скоро увижу тебя и не успела подготовиться. Но я справлюсь!

Мы с сестрой лишь обменялись понимающими взглядами — это было началом новой главы, обрамленной любовью и надеждой. А для матушки, так и вовсе началом новой жизни, о которой она раньше и не смела мечтать.

— Ларри, хочешь я позову к столу твою конкубину? — вдруг спросила сестрёнка.

— А она здесь? — широко улыбнулся я, и этим всё было сказано.

Мари тут же пулей унеслась наверх.

— Элина так робко спросила, может ли она у нас остановиться на несколько дней. На что я ответила, что её апартаменты всегда её ждут. Но она совсем редко выходит из своих комнат. Я начинаю волноваться, — постаралась донести до меня матушка, что у них сложились не совсем простые отношения, — Если бы не Мари, то я даже начала бы забывать, что она у нас живёт. Мыши и те порой больше беспокойства доставляют.

Элина спускалась по лестнице, опустив глаза и вовсе не пыталась посмотреть на меня.

— Привет, солнышко! — подскочил я с места и принял её с последней ступеньки в свои объятия, — Как же я по тебе соскучился! — закружил я её вокруг себя, а потом донёс до стола, усадив рядом с собой, — Ну-ка, поведай мне, отчего ты такая грустная? Картины не пишутся? Или простыла?

— Ларри, ты же теперь граф… — еле слышно прошептала моя конкубина.

— Хм, посмотри внимательно, у меня нигде рога не выросли? — спросил я у неё, — И бородки козлиной не появилось?

На что она отрицательно помотала головой.

— Так объясни мне тогда, что для тебя во мне переменилось? Я всё тот же Ларри, а ты всё та же моя конкубина. Ты живёшь в моём доме, где тебя все любят и уважают. Если тебе здесь не нравится, то у тебя теперь достаточно денег, чтобы купить свой собственный особняк. Но хочу сразу предупредить, что мою матушку ты этим смертельно обидишь и сильно огорчишь, а Мари так и вовсе может вычеркнуть тебя из списка своих подруг. И поверь мне — это будет страшная месть, если кто-то вдруг перестанет к тебе заглядывать по пятнадцать раз в день, мешая тебе работать, — по мере того, как я Элину отчитывал, она оживала.