* * *

Элина скучала.

Она искренне полюбила живопись, и не без оснований считала, что нашла для себя самое подходящее занятие. Чисто по своему характеру и с максимальной степенью личного комфорта.

Нет, танцевать ей тоже нравилось, если бы не воспоминания о том, что ей пришлось пережить в процессе обучения. Учителя мачеха нашла очень жестокого и после некоторых занятий, тогда ещё маленькая девочка, иногда дня по два — три не могла даже присесть на стул, чтобы не поморщиться. Порол он её нещадно и всегда по голой заднице.

— Солнышко, а почему ты ничего не рисуешь? — однажды забежал к ней Ларри, оглядев организованную под неё отдельную комнатку в одно окно и нигде не обнаружив мольберта.

— Я думала твой большой портрет начать, но ты всё время чем-то занят и я вижу, что у тебя нет времени мне позировать.

— Прокачивай пока свой новый навык. Делай быстрые карандашные наброски, желательно, по памяти. А насчёт портрета… Есть у меня одна идея, правда, пока не знаю, хорошая она или нет. Не хочешь нарисовать небольшой портрет Адской Гончей? Не торопись с ответом. Подумай. А когда надумаешь, дай мне знать. Доставлю тебе тушу целиком. В новом холодильнике она и неделю пролежит в сохранности. Иди сюда. Поцелую тебя, и я побежал. Дел невпроворот. А нет, стоп. Мама тебе кувшин с малиновым вареньем велела передать, а Мари для тебя сшила вот такущего мягкого котика, — обозначил Ларри руками размеры мягкой игрушки, — Чуть позже принесу и сегодня у тебя останусь.

Много ли надо для счастья девушке, которая в кои веки обрела наконец-то семью и почувствовала заботу. А под крылышком у Ларри — ту защиту от внешних невзгод, которой ей всегда так не хватало.

Да о чём там говорить — когда мы познакомились, Элина даже смеяться вслух не умела. Боялась. Целый год потребовался, чтобы она научилась этому, но всё ещё вполголоса.

Вся апатия враз куда-то улетучилась, и Элина, что-то напевая себе под нос, кинулась точить карандаши.

Ларри сказал, что ей надо делать наброски по памяти. Раз сказал — она их нарисует. Сегодня же.

С кого бы начать? Может, с вечно хмурой Эмганы, которая иногда сидит целыми днями на улице, ничего не делая?

* * *

Оказывается, не одни мы торопились.

Твари тоже поспешали.

На следующий день, пока наш отряд добирался до четвёртого укрепления, я заметил не меньше четырёх — пяти небольших групп Адских Гончих.

Насчёт пятой группы не уверен. Они лишь мелькнули на какой-то миг и ушли под густую сень деревьев.

Послал туда Феникса и вскоре он выжег большой островок леса, организовав сразу несколько очагов пожара. Но Твари так и не вышли. Надеюсь, сгорели.