Бернадет бы это не сильно взволновало. Но вот то, что он неминуемо коснется и ее собственной дочери и понизит ее шансы удачно выйти замуж, заставляло ее трепетать. Барышня из благородной семьи могла не уметь читать и писать, то уметь танцевать была обязана. А между тем распорядитель бала подал знак оркестру, и музыка стихла. А в зале установилась такая тишина, что звук упавшей на пол бальной книжки одной из девушек показался просто оглушительным. — Итак, последний фант этого вечера — танец с его величеством! — распорядитель сделал паузу, дабы все прониклись важностью момента. А потом опустил руку в бархатный мешочек и вытащил оттуда один из листков. — И выигрыш падает на билет под номером семнадцать! Мое сердце тут же ускакало в пятки. Это был именно мой номер! Может быть, если я промолчу, то ничего не случится? Ну, могла же я в это время выйти в дамскую комнату или на балкон, чтобы подышать свежим воздухом — в зале было ужасно душно. Вышла и не услышала этого объявления. Такое со всяким могло произойти. Распорядитель просто вытащит еще один номер, и в центр зала с его величеством выйдет другая девушка. Но именно в этот момент Роззи вдруг громко ахнула: «Это же твой номер!» И взгляды всех присутствующих в зале обратились к нам. Мои щеки заполыхали. А распорядитель, заглянув в какой-то длинный список, возвестил: — Мадемуазель Фортен! Ох, так у них, оказывается, был еще и список высланных нам всем номеров билетов! Я чувствовала себя загнанным охотниками кроликом. Теперь уже позор был неминуем. Либо я откажу его величеству, либо все гости узнают, что старшая дочь маркиза Фортена не умеет танцевать. И трудно было сказать, какой из двух вариантов был более ужасным. А король, меж тем, направился в нашу сторону. Он подходил ко мне всё ближе и ближе, и когда он посмотрел прямо на меня, я заметила, как тень недовольства мелькнула на его лице. Да, мне было уже двадцать три (почти старая дева!), и бальное платье сидело на мне примерно так же, как оно сидело бы на пугале, которое стояло у нас в поместье посреди кукурузного поля. И моя улыбка сейчас, наверно, была больше похожа на оскал. Должно быть, его величество мечтал совсем о другой партнерше по танцу — юной, изящной, прекрасной. Но он мог бы хотя бы не показывать это так явно. И это он еще не знал о моем главном секрете! Конечно, он быстро совладал с собой и нацепил на себя холодно-вежливую маску. Но я-то уже всё поняла! Вот так вот, значит, ваше величество? Ну, что же, тогда я назло пойду с вами танцевать и оттопчу