Под конец Сейра едва не кричала, да так, что горло разрывало от боли. Она остановилась на резком выдохе и прошептала:
— Отныне я стану пламенем. Живым или мёртвым – не столь важно… я прогорю до конца. Сожгу всё, что немило. И на месте пожара взращу цветы. Да будет так.
Ядро прокатилось по языку выше, легко проскочило в горло, а Цветок вспыхнул искристыми звёздами вокруг неё. Сейра видела, видела… Всё и даже больше. Она будто заглянула за грань реальности, и синие глаза её засветились от нового понимания.
Ядро билось в сердце. Ядро слилось с ним. От него протянулись тонкие энергетические капилляры – иглами пронзили всё тело, каждую клеточку, каждый нерв. Магия Дара захватывала Сейру, ложилась под кожу слоем брони. Это было похоже на… дождь. Живительная влага впитывалась в иссушённую почву, заполняла трещинки и нарывы.
Сейра могла оглядеться – и увидеть весь особняк Роз. Стены больше не были помехой, она способна разглядеть всех и каждого, воспарить над Октаэдром и дотянуться до Алого Сияния… Чтобы самолично увидеть, как вспыхнула Кровная грань цитадели.
Сейра раскинула руки, чуть отклонилась назад и едва не закричала. Дар Роузвуд был сильным, бьющимся, почти неуправляемый… от потока энергии её одежда просто сгорела, упала под ноги обгоревшими кусками ткани.
Сейра переступила через неё, распахнув окно. Свежий ветер ворвался в комнату, тонкий луч рассвета вспыхнул на горизонте… и мазнул по алым кудрям девушки.
Её (от природы каштановые) волосы сияли ярче рубина, насыщеннее свежей крови.
«Я была никем. Теперь же чувствую, каково это — быть всем. Цветок вплетает алый шёлк в локоны, бьётся под пульсом нежными лепестками, направляет шелестящим голосом из сердца… Ничто уже не будет прежним. Я избираю новый путь».
Глава 12
Алые локоны чуть завивались, мягкими прядями ниспадали на плечи. Их пушистые кончики щекотали кожу, вызывая приятную дрожь.
Сейра смотрела в зеркало и едва узнавала новую себя. Что-то изменилось не только внешне: внутри неё прорастала упорная, неукротимая решимость. Желание быть лучше, сильнее… Желание цвести ярко, буйно, неукротимо, дабы ни одно пламя не обратило её в пепел.
Отражение было безупречным. Ни единого изъяна на белой коже, Дар сжёг даже тонкие отметины старых шрамов. Но стоило Сейре прикрыть глаза, как она видела совсем другую картину. Бесчисленные раны, покрывающие тело… Синяки. Гематомы. Ссадины. Ушибы. Припухлости в местах переломов. Ожоги. И, конечно, укусы.
«Он кусал меня сильно, оставляя отпечатки зубов. Всегда под грудью… ему нравились отметины с привкусом крови. Иной раз меня кусали так часто, что раны не успевали заживать. Некоторых из них стали шрамами»