противника. Ноющая боль в плече быстро успела исчезнуть, не оставив и следа, а мерцание перед глазами занимало всё больше пространства, буквально ослепляя девушку. Она теряла силы и обороняться было всё сложнее, она всё чаще упускала возможность увернуться, разве что чудом не получив ещё серьёзных ранений. Боковым, пусть и ослабшим, зрением ей удалось уловить бегущий в их сторону силуэт, который, приближаясь, начал заносить меч. Адриан почти летел с другой части поля брани, заметив, что Мей не справляется, он замахнулся и отбил мощный удар противника принцессы, тем самым спас её от смертельного удара. Но она все же потеряла сознание и дальнейшего боя уже не видела. В комнату робко заглянула Ама. Она чувствовала себя довольно неловко. Вспомнив, как ночные поиски принцессы не давали результатов, а время нещадно близилось к рассвету, блондинка переживала всё сильнее и решила вернуться в покои Мейтин, в надежде, что это ошибка и принцесса спокойно спит в своей постели. Однако, уже приоткрыв дверное полотно и заслышав шорохи, шёпот и вздохи, Амаридэн не стала дальше пытаться войти, не желая помешать тому, что происходит под покровом ночи в личных покоях наследницы. Она решила не расспрашивать Мей, куда та делась ночью во избежание новых неловких ситуаций. Глубоко вздохнув, поняв, что никто не спит и она не помешает, Ама зашла уже увереннее и протянула принцессе кружку свежезаваренного чая. — Пейте, я сама собрала травы и заварила его. — Спокойно уточнила Ама, понимая отсутствие доверия к подобным вещам в нынешней обстановке. Мей с облегчением выдохнула и отпила немного чая. Только сейчас, когда тёплая жидкость потекла по окутанному сухостью горлу она осознала, насколько её мучила жажда, после столь длинной и насыщенной ночи. Принцесса настойчиво игнорировала взгляды неодобрения, которые Мира неустанно кидала то на взъерошенные каштановые волосы, то на влюблённые синие глаза, при этом избегая смотреть на смятое одеяло, чтобы не представлять, что там могло происходить несколькими часами ранее. Чуть позже в комнату заглянул и Адриан, несколько нервный и даже смущённый, что было для него не характерно. В его руках была полная тарелка каких-то странных перекошенных, местами подгоревших блинчиков. На крепких мужских руках и местами на его одежде виднелись остатки муки, что вызвало удивление всех трёх девушек, только Мей смотрела с восхищением, Ама со смущением, а Мира с возмущением. — Не смотри на них так. Я пытался. — Надулся он, хмуря брови и протягивая тарелку сияющей