Я высмаркиваюсь. Он вытирает мне нос, бросает салфетку в мусор, берет еще одну и вытирает слезы с моих щек. Потом берет меня на руки и несет обратно в спальню.
Опустив голову ему на грудь и закрыв глаза, тихо шепчу:
– Я не понимаю, что происходит.
–Тебе и не надо. Тебе надо только выздоравливать,malyutka . На это потребуется время.
От звука этого ласкового прозвища на меня снова нападает слезливость. Чтобы не заплакать, хлюпаю носом и зажмуриваю глаза. Мое лицо искажается от боли, когда он опускает меня на кровать, но я не издаю ни звука. Мал поправляет подушку у меня под головой.
– Мне нужно проверить швы. Я подниму твою рубашку.
Даже не пытаюсь протестовать. Мои возражения он даже слушать не станет. Кроме того, у меня нет сил. То, что Малек невольно нанялся мне в сиделки, – очередная взрывающая мой несчастный мозг мысль, с которой остается только смириться. Вся энергия уходит только на то, чтобы заставить психику принять реальность, а не бороться с ней.
Его руки нежно приподнимают рубашку и ощупывают область вокруг живота, пока я морщусь и стискиваю зубы.
– Признаков инфекции в районе швов нет, – тихо говорит он. – И живот не твердый, это хорошо. Я поменяю повязки, а потом принесу тебе лекарства.
– Лекарства?
– Обезболивающие. Антибиотики.
– А.
– Ты должна сразу мне сказать, если у тебя обострится боль, или воспалится нога или рука, или тебе станет сложно дышать, или начнется головокружение, или если увидишь кровь в моче.
Закрываю глаза и слабо шепчу:
– О Господи.
– Отчаиваться еще рано. Может стать хуже. Даже если заживление будет проходить идеально, у тебя может развиться ПТСР. После огнестрельных ранений такое часто случается. Кошмары, тревога, нервозность…
– Понятно, – перебиваю его я. – Даже если я не превращусь в развалину, то все равно превращусь в развалину.
Он завершает осмотр моего живота и смотрит на меня.
– Ты молодая и сильная. У тебя есть шансы.
Странная интонация, с которой произнесена последняя фраза, заставляет меня нервничать. Всматриваюсь в его лицо в поиске какого-либо намека, но его выражение абсолютно нейтрально.
Подозрительно нейтрально.
– Погоди. Я все еще могу умереть, да?
– Да. Сепсис не редкость в подобных случаях. Еще тромбы, коллапс дыхательных путей, образование свища, перитонит, абсцессы и другие осложнения.
По крайней мере, пилюлю он не подслащивает. Надо отдать ему должное.
Тихо ему отвечаю:
– А ты прямо как лучик солнца, да?
– И с одной почкой ты никогда не сможешь пить алкоголь.
От внезапности новости закрываю глаза и испускаю стон.
– Лучше бы я умерла.