Оставалось лишь надеяться, что отец теперь надолго займётся допросом новых пленников. А ещё — что никаких гроз в ближайшее время не будет. Особенно ежели верным способом поиграть на гусельках.
Глава семнадцатая Пять зароков
Надежды и чаяния Лиса сбылись: за всю следующую седмицу Кощей, похоже, так и не вспомнил, что у него есть сын, — не до того ему было. Но случилась новая — как сперва показалось — напасть: Лютомил. Пока тот ёрничал и строил козни, всё было хоть и плохо, но в целом привычно. Когда этот негодяй — извечная заноза в заднице — начал обходить младшего брата по широкой дуге — Лис вздохнул с немалым облегчением. А вот когда пришёл дружить-мириться… это было ново.
Нет, конечно, Лис не расслаблялся — держал ушки на макушке, дичился и ждал подвоха, которого всё не случалось…
Сегодня Лютомил пригласил его пройтись вместе по внутренней стене — полюбоваться уже отцветающими яблонями и просто поболтать. Лис, разумеется, к краю не подходил и вообще старался идти на достаточном расстоянии от брата — насколько позволяла узкая дорожка, — и всё даже шло неплохо, пока тот сам не взял его под руку. Лис ощутил аромат можжевелового масла, которым брат опрыскивал волосы, чтобы те блестели. О, как он ненавидел этот запах: вместе с ним всегда приходили проблемы.
— Послушай, я… — Лютомил замялся. — Мне сложно признаться, но я таким дураком был… Сейчас жалею, веришь? Нам с самого начала нужно было держаться друг за друга и не ссориться по пустякам. Мы же как-никак родня. В общем, прости меня, Лютогор. То есть, я хотел сказать, Лис. Помню, тебе не нравится твоё имя.
Ох. Тут было отчего сбиться с шагу. Лис остановился, глянул подозрительно — не заболел ли братец? И буркнул:
— А знаешь, кстати? С этой самой стены твой дядька мою мамку однажды чуть не скинул. Высоко лететь. И косточек бы не собрали…
— Вот то-то и оно, — вздохнул Лютомил, кривя полные, почти девичьи губы. — Дядька Ардан такой вредный… Это он меня всю жизнь супротив тебя настраивал. Говорил, мол, ты мне зла желаешь, хочешь извести меня, чтобы самому наследником стать. А я, осёл, всему верил…
— А теперь вдруг перестал? — усмехнулся Лис, глянув свысока. Он хоть и был младше, а всё же немного перерос брата — где-то на полголовы — и теперь очень этим гордился.
Лютомил пригладил и без того ровно зачёсанные в высокий тугой хвост волосы — чёрные и блестящие, как вороново крыло. Видно было, что добрая беседа давалась ему непросто. Вон даже пот на висках выступил.
— Теперь я вырос, своим умом хочу жить. Да и ты, как я погляжу, изменился.