Интересно, он-то тут при чём? Именно его Лютомил-из-сна боялся больше всего. Может, старая жаба что-то знает? Ох, да почти наверняка! Не зря же он столько лет с Кощеем дружбу водит, глазищами рыбьими лупает. Вона они какие здоровенные: всё, небось, примечают.
Болотник казался Лису донельзя нелепым созданием, чаще всего он старался не замечать этого противного папкиного лизоблюда. А если и замечал, то брезгливо морщился, потому что… да все вокруг так делали. Но нелепый — ещё ведь не значит глупый…
Лис вскочил, оделся, натянул сапоги, пригладил пятернёй встрёпанные волосы — всё, теперь он был готов отправляться на поиски.
За окном занимался рассвет, времени оставалось мало, и хитреца Мокшу нужно было отыскать во что бы то ни стало! А где ютится жаба поутру? Ну конечно, в княжеском пруду, где же ей ещё быть⁈
Глава двадцатая Все как в кошмаре
Гладь пруда в княжеском саду была спокойна и чиста как слеза — в отражении покачивалось яркое весеннее небо с редкими облачками. Ветер еле слышно шептал в ветвях растущих ив. Лис набрал в горсть камешков, которыми был щедро усыпан берег, и принялся кидать их в воду по одному. Хватило всего трёх — Мокша не замедлил появиться. Вынырнул, пустил изо рта струйку воды (Лис ловко увернулся) и, грозно вращая очами, возопил:
— Какой это охальник будить меня вздумал?
— Глаза протри, — посоветовал ему Лис. — Кого «охальником» величаешь? Очумел совсем?
— Ой, прости, княжич Лютогор, не признал спросонья, — болотник тут же сменил грозный тон на льстивый. — Видать, богатым будешь. Я-то думал, это опять навьих деток принесло. У твоего бати вассалов — тьма-тьмущая. Наплодят балбесов ушастых, а те вечно грязью кидаются, воду мутят. Ух, несносные! Вот ты, между прочим, таким не был — оттого я к тебе всегда по-особому расположен был. Помнишь, даже ракушку тебе подарил?
Лис фыркнул. Никаких подарков от Мокши он, конечно же, не получал. Ведь у этого жадины и снега зимой не выпросишь.
— Хватит мне зубы заговаривать. Вылазь. Дело есть.
Болотник покосился на него подозрительно и буркнул:
— Что за дело?
— Вылезешь — расскажу, — Лис сплёл руки на груди. Он не собирался начинать важные разговоры, когда этот гад бородавчатый в любой момент может обратно в пруд занырнуть — только его и видели.
— Ладненько, — Мокша выпустил длинный язык и поймал на лету одинокую, едва проснувшуюся по весне муку. — Только погодь, штаны надену.
Прошло не менее четверти часа, прежде чем болотник соизволил вынырнуть снова — Лис уже думал: небось, почуял, негодяй, что жареным запахло, не придёт. Затаится на дне — и, сколько ни закидывай удочку, ни за что не поймаешь. Но на этот раз хвалёная изворотливость подвела Мокшу, и надвигающейся беды он не почуял.