— Я теперь всегда так буду выглядеть? — Даринка в чужом обличии со вздохом глянула на свои руки — все в мозолях и цыпках от домашней работы.
— Только пока Кощей не уйдёт, — бабка Ведана потрепала её по русой макушке, поправила выбившийся локон у виска. — А потом придёшь ко мне, я волосы Марьянины из твоей куколки достану, и прежний облик вернётся.
Она повернулась к Марьяне и погрозила ей пальцем:
— А ты, смотри, не доставай заклад.
— Да я уж себе не враг, — молвила Марьяна певучим Даринкиным голосом. — И с первого раза всё поняла.
Она подошла к Василисе, взяла её за руку и сжала ладонь крепко-крепко:
— Ну что, сестрёнка, давай надерём этому Кощею его тощую задницу! Узнаем, где его смерть запрятана, уморим чёрта бессмертного и вернёмся домой героями. А то — пф! — богатырей всем подавай! И без них справимся, верно?
И Василиса улыбнулась — впервые за этот ужасный день. В её сердце малой искоркой разгоралась новая надежда. Эх, вот бы Марьянины слова да богу в уши!
Глава шестая Вот она какая, земля Кощеева
Василиса держалась стойко — пока не села в Кощееву повозку — чёрную, лакированную, на этот раз никем не запряжённую. В этот миг она вдруг почувствовала, будто бы её в гроб кладут, и сердце зашлось от горечи. Вон даже родичи собрались. Стоят с хмурыми лицами, топчутся на месте, вздыхают горько и даже обнять на прощанье не подходят — словно они с Марьяной чумные какие-то. В общем, как ни крути, а на похороны это было похоже больше, чем на свадьбу. Не зря же старики говорят — умирает сосватанная девица для своего рода, не вернётся больше в отчий дом. А им с родными теперь даже по праздничкам не свидеться боле…
— Как же мы поедем без лошадушек-то? — ахнула Марьяна. — Куда ж они подевались?
— А Кощей их попастись отпустил. По полям Дивнозёрья побегать, озимые потоптать, — Мокша, ухмыльнувшись, захлопнул за девицами дверцу, вспрыгнул на козлы, и карета в свете молний взмыла в едва занявшееся алой зарёй небо.
Душа от неожиданности ухнула в пятки. Деревенские домики внизу стали маленькими, будто игрушечными, под колёсами повозки поплыли подкрашенные рассветом розовато-золотистые облака… И в этот миг Василиса беззвучно разрыдалась. Её плечи затряслись, как в лихорадке, на искусанных губах появился солоноватый привкус.
Кощей, сидевший напротив, взирал на неё с неодобрением: словно ждал этих слёз и вид их был ему неприятен.
Марьяна ободряюще накрыла Василисину руку своей и шепнула:
— Не кручинься, сестрица. Смотри — мы с тобой летим, как пташки весенние! Когда бы ещё такое чудо могло случиться?