И вдруг раздался пронзительный крик, перекрывший даже уродливую музыку.
Василиса от неожиданности вздрогнула и отпрянула. Она бы, наверное, упала, если бы советник Ардан не подхватил её под мышки.
Кричала Алатана. Согнувшись в три погибели, она схватилась за свой огромный живот. Кощей поднял ладонь, и музыка стихла.
— Началось? — выдохнул он.
Алатана кивнула и снова завыла раненым зверем.
Кощей выбежал из-за стола, подхватил её на руки и потащил к выходу.
— Празднуйте, ликуйте и пейте! — на пороге залы он всё же соизволил обернуться. — Я вернусь к вам позже.
Сказал — но в этот вечер так больше и не появился, чему Василиса с Марьяной, признаться, были несказанно рады.
Глава девятая Вчетвером мы сильнее, чем вдвоем
Наутро Василиса проснулась раньше всех, когда за окном едва занимался рассвет.
На столике в передних покоях она обнаружила нарезанное ломтиками вчерашнее мясо, хлебные лепешки, варёную репу и фрукты. Не иначе как Маруська постаралась.
В животе громко заурчало, и Василиса без стеснения набросилась на еду. Она была очень голодна — на свадебном пиру-то ей кусок в горло не лез от волнения. Эх, ещё бы травяного чаю сейчас…
Она развела в стороны портьеры и открыла двери, ведущие в небольшой внутренний садик. За стенами гуляли северные ветра и снега даже не думали таять (интересно, а когда в Навь приходит весна?), зато внутри Кощеева замка царило… Василиса задумалась, подбирая слово… да, пожалуй, это можно было назвать всесезоньем. Деревья одновременно и цвели, и плодоносили, с одной стороны тропинки распускались весенние первоцветы, а с другой — поздние осенние астры. На камушках, конечно, повсюду грелись змейки-кощейки, но Василиса уже начала привыкать к их постоянному присутствию. Если поискать, в саду, наверное, можно было бы найти и свежие листья малины, и медуницу для чая, но сейчас Василисе вдруг захотелось подняться на стену — просто задрать голову и смотреть в небо, встречая рассвет. Конечно, этот глоток свободы был мнимым, но без него она задыхалась в четырёх стенах, и никакая роскошь не могла примирить её с незавидным положением пленницы.
Сейчас она как никогда завидовала птицам, парящим высоко над головой. Вот кто летает, не ведая границ. Из Нави — в Дивь, и в Явь, и куда захочется. Вот бы было здорово отправить с ними весточку отцу и сёстрам. Но Василиса не умела договариваться с птицами. Поэтому она просто тихонечко запела:
'Ой вы, пташки вольные, что летают всюду, Расскажите батюшке про мою печаль. На чужой сторонушке мне живётся худо, И лица знакомого здесь не повстречать'.