Василиса как её увидела — напустилась:
— Что же это ты встала? А ну-ка возвращайся в постель немедленно! Ежели надо чего, так и скажи, я принесу. А то откроются раны — что тогда?
Но Отрада, улыбаясь, покачала головой:
— Я в порядке. Негоже воительнице на ложе прохлаждаться, когда надобно старого друга встретить. Ты ведь за мной пришёл, Весьмир?
Василиса на всякий случай огляделась — может, пока она тут рыдала, в покои кто-то ещё пробрался? Но нет, никого, кроме них трех, не было.
А девица (ох, девица ли?) сорвала с головы окончательно сбившийся платок и уже не шёпотом, а низким мужским голосом пробасила:
— От тебя, Отрада, ну нигде не скроешься. Не за тобой пришёл — не ведал, что жива ты. Думали — сгинула ты в битве с Кощеем. Ох, задали же вы мне задачку, девоньки…
Морок рассеялся, и теперь Василиса ведать не ведала: как же она могла так оконфузиться и дивьего парня за служанку принять? Ох уж эти чародеи!
Покраснев, она отстранилась — ещё не хватало так вот в обнимочку и дальше стоять. Весьмир и Отрада рассмеялись, по-дружески, беззлобно. Василиса хмурилась-хмурилась, но не выдержала и всё-таки заулыбалась в ответ.
И только очень серьёзная злыдница Маруська, прикрыв выпученные очи, самозабвенно продолжала наяривать на маленькой глиняной свистульке.
Глава одиннадцатая Погасший огонек
Воительница и чародей на радостях пустились в воспоминания о былых денёчках. Порой Отрада хватала его за рукав — будто пыталась убедиться, что ей не чудится и Весьмир действительно здесь — живой, во плоти. Признаться, Василисе вскоре наскучило их слушать. Нить беседы ускользала: чужие имена, незнакомые названия местности, какие-то сражения, о которых в Дивнозёрье и слыхом не слыхивали. Очень легко было запутаться.
Но кое-что ей понять всё-таки удалось: плохи дела у царя Ратибора. Он, конечно, пыжился и сопротивлялся изо всех сил, но Кощеевы войска наступали, злыдни да упыри лезли из каждой щели, как грибы после дождя. Змеи Горынычи совершали ночные налёты на Светелград, поджигали крыши, а теперь ещё и Жар-Птицы на Кощееву сторону перешли — каждый день что-нибудь да горело. Уже давно не хватало у царя молодцев, чтобы и во чистом поле с супостатами сражаться, не давая врагу продвигаться в глубь дивьей земли, и при этом столицу от налётов охранять. Вот и вспомнили они о чародее Весьмире, с которым однажды царь Ратибор из-за пустяков повздорил да из Светелграда взашей прогнал.
— И что же заставило тебя вернуться? — Отрада недоверчиво щурилась, глядя на чародея. — Все ж думали, ты сгинул давно. Неужто Ратибор извинился за былое?