Он сунул Василисе в руки свою окарину и, ловко перемахнув через стену, вскочил в седло. Горыныч взмахнул кожистыми крыльями, и в лицо ударил порыв ветра, вмиг растрепавший Василисины косы.
Отрада покрепче обхватила чародея и заорала, перекрикивая вой вихря:
— Ты только живи, Васёна! Дождись на-а-ас!
Земля содрогнулась под мощными лапами, Змей присел, оттолкнулся и взлетел.
Василиса подождала пару мгновений, пока тот наберёт высоту, набрала побольше воздуха в грудь и завопила что было мочи:
— Уходят! Уходят! Ловите их, скорее!!!
Её крик не причинил бы вреда беглецам: Горынычи летают быстро. Вот уже его и стреле не достать, заклятием не сбить.
Жаль было только, что её надежда на свободу тоже превратилась в маленькую точку в небе, которая всё уменьшалась и уменьшалась, пока не исчезла совсем.
Глава тринадцатая Хуже смерти
— А я ведь знаю дядьку Весьмира, — задумчиво произнёс Радосвет. — Только он о тебе почему-то никогда не рассказывал.
Он сначала ляпнул это, а потом прикусил язык — ой, как невежливо получилось. Наверное, Василиса хотела бы услышать совсем другое… Пришлось спешно выкручиваться:
— Ну, он вообще со мной не особо-то откровенничал. Только сказал, что не будет меня колдовству учить, и они с батей снова поругались из-за этого.
Василиса ответила не сразу — похоже, ей понадобилось время, чтобы вынырнуть из водоворота воспоминаний и вернуться из прошлого в настоящее.
— А чего ж не взялся учить-то? — наконец вымолвила она.
Радосвет скорбно вздохнул:
— Да, говорит, неспособный. Но я не отступлюсь! Всё равно буду книжки читать и чары творить. Сам, без наставника.
— Ага, и попадать в передряги, — Василиса горько усмехнулась. — Вот в такие, как нынешняя, например.
Царевичу стало досадно.
— А сама-то… — буркнул он, надув губы.
— Твоя правда, волчонок, — в ответ раздался ещё один смешок — горше прежнего, и Радосвет спохватился: ой, только бы не обиделась Василиса. А то вдруг не станет дальше рассказывать? Поэтому он поспешил повиниться, опустив ушастую голову:
— Прости, я не должен был этого говорить… — и тут же вскинул подбородок. — А что дальше-то было? Я думал, после такого предательства Кощей никого в живых не оставит…
— Я тоже так думала, — вздохнула Василиса. — И уже приготовилась к смерти. Но мне повезло, если так, конечно, можно выразиться. Может, и правда Весьмир передал мне с поцелуем часть своей удачи, кто знает? Хотя, признаюсь, были в жизни и такие дни, когда я считала, что лучше бы умерла…
Она опять замолчала, но Радосвет понимал — не надо её торопить: ведь откровения суеты не терпят. Признаться, он не знал, чем заслужил такое доверие: ведь даже Лис, сын Василисы, который вначале сам предложил матери поведать, как было дело, теперь слушал её с раскрытым ртом. Похоже, ему она прежде тоже не всё рассказывала…