Она высморкалась в платок. Радосвет подумал, что, может, лучше будет сменить тему и что Василису как-то утешат вести о том богатыре:
— А про Ивана этого я не только слыхал, но и видал его даже. Из Дивнозёрья он, вестимо. Могуч, говорят, потому что сын кузнеца. С Весьмиром какой-то уговор у них. Иван его слушается, а больше никого — даже батюшке моему царю Ратибору перечить не боится. Могли бы поругаться — оба они нравом горячи, — но всё ж таки не поругались, потому как одно дело делают: пытаются Дивье царство защитить да Кощея поганого извести. Может, и управились бы давно, только не сумели выяснить, где его смерть запрятана. Потому и продолжается война. Так и будет, пока жив Кощей. А Иван этот, увы, не молодеет. Нам-то что пятнадцать лет — тьфу, миг один. А у него уж и седые волоски в льняных кудрях показались…
— Так что ж ему царь-то не предложил яблоко молодильное съесть? — ахнула Василиса. — Жалко ему, что ли?
— Ничего не жалко, — обиделся Радосвет. — Папка у меня не жадный вовсе, с самого начала этому богатырю яблоко предлагал: как знал, что война затянется. Да только Ванька сам отказался. Сказал, мол, не хочу видеть, как стареют и умирают мои родные-близкие, а я сам остаюсь юным. Не дар это, а проклятие — хуже смерти!
— Хуже смерти… — эхом повторила Василиса.
Она посидела немного, закусив губу и глядя в одну точку, а потом вдруг резко встала, подошла и тронула забившегося в угол Лиса за плечо:
— Ну что, сынок, теперь-то ты выполнишь мою просьбу? Выведешь нашего гостя из башни так, чтобы не попасться на глаза слугам Кощеевым?
— Ладно, выведу, — буркнул тот, обнимая руками свои тощие колени. — Только надобно темноты дождаться. И окарину мне свою дашь, мам? Чтобы без змеек…
— Конечно, дам, — Василиса с облегчением улыбнулась. Похоже, она всё-таки боялась отказа. — Ну что, до темноты ещё пара часов. Чем займёмся, мальчики? Может, в тавлеи поиграем?
— Ага, — у Радосвета загорелись глаза. — В тавлеи — это здорово! Обожаю их. Только предупреждаю: я всегда выигрываю!
А Лис, Кощеев сын, гордо вскинув острый подбородок, самонадеянно фыркнул из своего угла:
— Ха! Только не у меня!
Глава четырнадцатая Беги, волчонок, беги…
За игрой время пролетело незаметно, и как ни кичился Радосвет своими умениями, а всё-таки проиграл Лису. Хотел было отыграться, но тут как раз стемнело и Василиса зажгла свечу на окне.
— Вот и вечер на дворе. Время прощаться, волчонок.
И так горько она это сказала, что у царевича на глаза навернулись слёзы. Страшно было подумать: а вдруг они с Василисой больше никогда не увидятся? Эту мысль он от себя прогнал с негодованием.