Похоже, таксист не соврал, место безопасно, опасных тварей поблизости нет. А как насчёт людей?

Флавий, можно сказать, отчитался передо мной о проделанной работе. Троих гномы слили, не меньше пяти агрессоров успело уйти порталами, а двоих они всё же взяли. Один из них, к радости Флавия, эльф. Ника он мне не сообщил, видимо, есть какие-то причины.

Но гномы не могут изловить всех моих врагов, хотя бы потому, что, я постоянно завожу новых. Здесь они тоже могут быть, — мысли вернулись к Кристе.

Девушка просила не охотиться без неё, сообщи, дескать, когда соберёшься в заводь или мир, «я с тобой хочу, с тобой интересно, чмоки-чмоки».

Я не стал сообщать по двум причинам, не доверяю и не люблю лишних глаз, мне и Цезарио хватает.

— Мутно как-то, и дерьмом воняет, — подал голос напарник. — Нет здесь ни хрена.

Где-то за деревьями послышались визги и рыки, я понял, кто там веселится.

— Пошли вон к тому небоскрёбу, — я указал направление кивком головы. — Не забудь про безбрачие, ты же помнишь, кто тут водится?

— Да помню, чувак, друды. Один мой знакомый называет их ямайскими головами, я вот думаю он расист.

— Сто пудово, — поддержал я беседу. — О-о, смотри какая обезьяна прикольная…

— Не охренел, чувак⁈ — взъярился Цезарио, но тут же уставился в указанную мною сторону.

Это была небольшая мартышка в ветвях дерева, или макака, я в их разновидностях не разбирался. Пушистая, с удивлённо вылупленными глазами и потешной мордашкой, я услышал в голове голос Кристы, «какая няшка».

— Вот дерьмо! — не согласился с моим мнением напарник. — Бежим чувак, сейчас дерьмопад начнётся! — и, тряся дредами, припустил к тому самому небоскрёбу.

У меня не было причин не доверять Цезарио, потому я незамедлительно стартанул за ним. Обезьяна заверещала на всю округу, её возглас поддержало не меньше сотни глоток, и деревья вокруг ожили. Не в прямом смысле, просто сложилось такое впечатление, потому что ветки начали шевелиться от прибывающих на них обезьян.

Мне в спину что-то ударило, не сильно, словно шишка с дерева упала, перед глазами пролетел небольшой предмет, и вдруг пахнуло дерьмом.

— Вот же сучьи макаки! — разорялся впереди напарник, он бежал, прикрывая голову растопыренными пятернями, и в них что-то попадало, прилипало.

Я прибавил скорость, но всё равно попал под дерьмопад. Голова, тело, попадания были всюду, так что в здание небоскрёба, забегал в дерьмовом настроении. Макаки отстали, стоило нам скрыться в проёме, зато напарник так и продолжал разоряться.

— Дерьмо-дерьмо, как мне сейчас голову отмыть? — руки у него и вправду были коричневыми, а от мудрёной причёски что-то постоянно отваливалось.