напоминал шарообразного трепанга. — Познакомьтесь, друзья, это — бот. Бот познакомься, это — наши друзья. Бот мигнул огоньками на «шипах-выпуклостях». — Вот это да, — произнёс Лёха. — Всем кладовочкам кладовка. А там «коктебель» есть? — А то… Я же вас ждал. А вас без «коктебелю» встретишь, больше не приедете. — Ну тогда пошли во внутрь. Очень хочется на лежаночках поваляться. — Толик пусть остаётся здесь, — сказал Фокин. — Я его опасаюсь. — А как ты его сюда затащил? — Неожиданно спросил хозяйственный и пунктуальный Лёха. — У-у-у… Это особая история. Заходите. Кресла в боте стояли вокруг круглого стола. Стол был накрыт синей скатертью. На скатерти стояли разные, большие и маленькие бутылки, рюмки, бокалы и фужеры, лежала нарезанная на ломтики рыбка и сырокопчёная колбаска, чёрный, серый и белый хлебушек, красная, чёрная и минтаевая икра. — Присаживайтесь в кресла, друзья, — сказал я. Все расселись. Ильин поёрзал, замерил ширину кресла и, с сожалением качнув головой, цикнул языком. — В нашем возрасте и с нашими болячками, «это» низя, — с вызовом в голосе и с сожалением сказал Фокин, насторожённо поглядывая на Толика. — Теперь уже вам всё можно, — хохотнул я, и стены корабля стали прозрачными. Мы плавно и не быстро скользили над островом. — Что за ё* твою мать! — ругнулся Михайлов. — Полковник, блять! Я высоты боюсь! Все схватились за подлокотники кресел. — А как мы вылетели из кладовочки? — Спросил спокойно Ильин. — Просочились, — прошептал Фокин. Я покивал головой. — Именно. — А как это? — Спросил Лёха, поглаживая свою вспотевшую лысину. — А я знаю? — Переспросил я. Как космические корабли с пассажирами просачиваются сквозь бетонные стены Умшу мне рассказывал, но я не понял. По моей команде низ корабля снова затемнился и дышать стало легче сердце успокоилось. А то даже меня пробило на тахикардию. Правда, Умшу быстро с ней справился. — Так, други мои, наливаем, пьём и закусываем, чем Бог послал. — Теперь вам можно всё. — Это почему это? — Спросил Ильин. — В вас сидят братья по разуму. — Ты охренел, блять⁈ — Возмутился Михайлов. — Нах*й он мне сдался? — Саш, ты же подписался под проект, — сказал я. — Когда это⁈ — Вчера, Саша. Ровно в одиннадцать часов пятнадцать минут. Включить видеозапись? — Вот, грёбанная контрразведка! — Усмехнулся Михайлов. — Но я ничего не чувствую. — Ничего и не почувствуешь. По договорённости, тохи сидят молча, и реабилитируют ваши тела. Общаться с вами будут только если их спросят. Как-то так… Наступила пауза. — Всё равно ты гад! — Весело