Засиживаться было нельзя. Уже около девяти, а нам всем, кроме Кати, нужно было возвращаться в училище до отбоя. Подали счёт. Я оплатил его, и наша разномастная компания потянулась к выходу.

У входа в ресторан, пока девушки и Зотов надевали пальто и обсуждали постановку, я поймал взгляд Орлова.

— Пётр Игоревич, на пару слов? — кивнул я в сторону от входа, в чуть более тёмный уголок под выступом здания.

— Конечно, — тут же отозвался он.

Мы отошли шагов на десять. Вечер выдался тихим, только далёкие звуки города и голоса нашей группы позади нарушали его покой. Свет от ресторана падал сюда косо, оставляя наши лица в полутени.

— Что вы имели в виду тогда в театре? — начал я без предисловий. — О каких жизнях и здоровье речь? Что и кому угрожает?

Орлов глянул через моё плечо — туда, где стояли Катя, Наташа, Зотов и Ольга. Быстро, будто спохватившись, отвёл взгляд. Но я заметил. Значит, угроза связана с кем-то из нас.

Лейтенант начал говорить не спеша, тщательно подбирая слова, как человек, боящийся ошибиться или сказать лишнее:

— Громов… Прежде всего, приношу извинения за тот… инцидент с посадкой. — Он поморщился, будто от неприятного воспоминания. — Поступок недостойный и не красит меня ни как человека, ни как офицера, ни как инструктора. Я… был не прав. Глупо и подло.

Я кивнул. Извинение принято. Но я знал, что это было не главное. Поэтому ждал продолжения.

— Дело в том… — Пётр Игоревич понизил голос почти до шёпота, оглядываясь, — что тогда… я действовал не сам по себе. Меня… попросили. Проверить тебя. На прочность. На адекватность. Создать стрессовую ситуацию.

Я снова кивнул. Что-то такое я и подразумевал с самого начала.

— Я не могу раскрыть всех нюансов, — продолжал он. — Не имею права. Но я обязан был предупредить. Своей победой… своей безупречной посадкой тогда… вы, сами того не желая, нажили себе врага. Серьёзного. Точнее… — он поправился, — враг уже был. Но теперь он перешёл от слов к делу. Твоё мастерство его… огорчило. А человек этот опасен. Очень.

Орлов замолчал, и мы оба посторонились, давая пройти даме с собачкой.

— Я не знаю, чем ты мог насолить такому человеку, — продолжил лейтенант, когда женщина скрылась из вида, и явно с трудом подбирал определение, — до Качи. Возможно, я преувеличиваю, и это просто его характер. Натура, если угодно.

Но факт остаётся фактом: он зол, он влиятелен и он будет действовать. Поэтому… будь осторожен, Громов. Очень осторожен. Следи за спиной. Доверяй только проверенным людям. — В его глазах читалась неподдельная тревога.

— Спасибо за предупреждение, Пётр Игоревич, — проговорил я. — Вы назовёте имя этого человека?