Но, как ни странно, Глухова не только боялись, но и любили. А ещё его уважали. Он был справедлив, пусть и строг, и никогда не унижал подчинённых. Как и не наказывал курсантов без причины. Его требовательность многим из нас даже помогала. Дисциплина, которую он прививал, потом была полезна и в полётах, и в быту.

Мы со старшиной дошли до кабинета капитана Ермакова. Глухов остановился у двери, постучал и, не дожидаясь ответа, открыл её.

— Заходи, командир тебя ждёт, — сказал он мне и отошёл в сторону.

Я вошёл в кабинет и увидел за столом капитана Ермакова. Командир у нас тоже был примечательной личностью. Высокий, подтянутый и с умными, проницательными глазами. И он тоже любил устраивать нам сюрпризы.

Например, он мог появиться в аудитории к любому, установленному только им, перерыву и скомандовать нам: «Взвод! Построение перед учебным корпусом на улице!»

После этого мы должны были незамедлительно спуститься и построиться. Затем он нам, как правило, командовал: «С места бегом марш!» При этом сам бежал впереди нас, а мы — за ним.

Метров через пятьсот-шестьсот звучала очередная команда: «Противник слева!» Теперь мы должны были прыгнуть в снег и «строчить» кто из чего по штатному расписанию взвода. Кто-то изображал ручной пулемёт: «Тра-та-та-та-та-та!», кто-то грохает из гранатомёта: «Бух, бух, бух!»

Затем слышалась команда: «Противник уничтожен, за мной!» И мы продолжали нестись по территории училища за командиром, а над нами уже нависала авиация противника, и по команде «Воздух!» мы рассыпались по снегу, ложились на спину и стреляли по самолётам.

После такой зарядки уснуть на занятиях было абсолютно невозможно. В общем, с командиром и старшиной нам повезло. Скучать нам не приходилось.

Я вытянулся в струнку и чётко отрапортовал:

— Товарищ капитан! Курсант Громов по вашему приказанию прибыл!

Ермаков поднял на меня взгляд, отложил бумагу, которую читал, и кивнул.

— Здравствуй, Громов. Вольно. Садись.

Я сел на стул, сохраняя прямую спину. Капитан немного помолчал, собираясь с мыслями, затем сказал:

— Так вот, Громов, вызвал я тебя по вот какому вопросу. Пришло, наконец, распоряжение сверху относительно тебя. Обстоятельства твоего поступления в училище были… необычными. Ты поступил зимой, пропустив общую присягу. Таких случаев до тебя не было, и командование не сразу определилось, как быть. Поэтому ты до сих пор формально остаёшься не приведённым к военной присяге.

Капитан взял со стола другой документ, пробежал его глазами и отложил.

— Сейчас принято решение, — продолжил Ермаков. — Ты примешь присягу осенью, в октябре, вместе с новым пополнением. На церемонию ты имеешь право пригласить своих родителей. Всё понятно?