— Серьезно? И по какой причине?

— Нас не устроило состояние вашего мозга, точнее, его излишне активное взаимодействие с оборудованием. При ограничении пребывания в игре восемью часами в сутки сознание успевает адаптироваться и не путает виртуальную реальность и окружающую действительность. Это позволяет выдерживать оптимальное соотношение тактильных и болевых ощущений. В вашем же случае за месяцы пребывания в виртуальности произошло излишне глубокое погружение, и эти изменения, как нам представляется, носят необратимый характер. Вы поверили в игру, ощутили ее равной нашей реальности. Ваш болевой порог оказался аномально низким. Ведь так?

Я кивнул и уточнил:

— А разве нельзя отключить болевые ощущения?

— Можно, — пожал плечами азиат, — но они — лишь индикатор погружения сознания в игру. Повторяю: сам процесс необратим. Однажды мозг поверит в гибель виртуального персонажа настолько, что примерит ее на себя и сердце просто остановится. Именно поэтому было принято решение закрыть вам доступ в мир «Башен Власти». Навсегда.

Удержаться от ругательств удалось с превеликим трудом, собеседник заметил промелькнувшую на моем лице гримасу и покачал головой.

— Вы еще легко отделались. Даже при столь адаптивной психике последствия могли быть несравненно более печальными…

«Адаптивная психика»⁈ Ах ты, подлец!

Меня чуть не разорвало от возмущения, но я невероятным усилием воли сдержался, лишь выдавил из себя:

— И что дальше?

Тетенька протянула мне папку с какими-то бумагами.

— Дальше вы подпишете окончательное соглашение о неразглашении и в течение трех рабочих дней получите вознаграждение за честно достигнутые в игре уровни. Вот смотрите, бумаги уже завизированы вашим юристом.

Я мог бы протестовать и дальше, но не видел в этом никакого смысла и без пререканий поставил свои закорючки во всех нужных местах. Шестьдесят тысяч — это шестьдесят тысяч. С паршивой овцы хоть шерсти клок, все так…

Представители корпорации двинулись к выходу, тогда я остановил азиата:

— Можем перекинуться парой слов наедине?

Тот удивился, но отпустил спутницу и улыбнулся.

— Слушаю вас?

— Ангел Тьмы? — выстрелил я в собеседника вопросом, будто отправил увесистую свинцовую пулю.

— Что, простите?

— Вы — ангел Тьмы?

На это предположение меня навело упоминание адаптивности психики и еще кое-какие высказывания, коими отметились и ангел Тьмы, и мой вполне реальный собеседник. И пусть однажды я видел человеческое обличье виртуального покровителя «Исчадий тьмы» — вполне европеоидное, но сотрудник корпорации мог сгенерировать себе какую угодно внешность; это еще ни о чем не говорило.