— Ничего не понимаю, — призналась Лиса.

— Да хрен с ним, с дедом. Не бесплатные подарки в общем. Ты знаешь — а разумно, — признал я. — И так и поступим, хотя… Да нет, правильно говоришь, — помотал я головой, вытрясая всяческую дедморозность.

И с контрактом было интересно, но сложно. Нас Сиртон нанять хотел — впечатлились, паразиты корпские. Ну, в принципе, суть наёмника — воевать за плательщика. Да и контракт был интересный, как и оплата. Но сложный — куча взаимопроникающих интересов. А нам контракт Сиртон, в отличии от того же Изота хотел втюхать как есть. В стиле: сделайте красиво, ипитесь как хотите.

Вот только работа в нескольких системах, с очень тонкой градацией, кому по шеям дать по полной, кому наполшишечки, а кого вообще не трогать. Хорошо, хоть в жопу дуть никому не надо было — это правильно, моя крабственная лордственность в жопы не дует, она их пинает!

И тут уже выходил вопрос расчётов и моделей, а не нерешительности заказчика. Сидели, считали, моделировали. И Клешню гоняли, не без этого.

Новый производственный центр заложили. Уже с ходу проектировавшийся не только как производственный, но и как жилой.

И много прочей фигни, которая фигня-фигня, а нужная, блин!

Но за казлиной я причуствовался, и всячески с созданием и сломом нахрен всяческого эфирства старался и пыжился.

Дживс пару совершенно самоубийственных вариантов предложил, но был послан, пнут и уже мной в мозг бескомпромиссно оттрахан.

— Партнёр, — подытожил я четвертьчасовой монолог о том, что у меня в партнёрах — идиот, с проблесками кретинизма. — Казёл сидит на Центральной. Даже тело не меняет. Дядьку того, конечно, жалко, — признал я. — Но не особо, — проявил я свойственную Крабам прагматичность. — Я его не знал и вообще. В общем, сидит казлина на Центральной и даже не казлинствует. Пидорасствует разве что, но нас его половые трудности и радости не сношают. И вот ты собираешься угробится. Бред и предательство партнёрских интересов! — воздел я клешню.

— Не угробится, сэр, а рискнуть.

— Риск в обозначенном тобой масштабе неприемлем! — крабски поставил вердикт я.

— Как скажете, сэр.

— Так и скажу. И вообще, хорош хернёй заниматься. Дел невпроворот.

И прошло таким макаром полтора месяца. Как вдруг казлина зашевелилась. Точнее… сложно сказать, как-то странно я его сучность ощущал.

— Гипер, я предполагаю, сэр, — выдал Дживс после моего описания и размахивания клешнями.

— Наверное «да», — признал я, подумав. — И куда эту морду подлючую понесло?

— Не знаю, сэр. Носитель на станции, сэр.

Это да, серый манагер был на станции, закопошился и даже вышел на службу, где будучи казлински одержим, брал, на минуточку, отпуск!