Бугаи замерли, ожидая команд. Все равны, как на подбор. Настоящие машины для убийства. Их старший подошёл ко мне поближе, его дыхание опалило мне лицо.
— Кого будем жечь? — спросил он, и в его вертикальных зрачках отразились языки пламени.
Я хищно усмехнулся, впадая в образ некроманта-шизофреника:
— Всех, кто посмеет перейти мне дорогу, мой друг…
Глава 20
— Добро пожаловать, — сказал я, и голос мой отдался эхом по каменным стенам. — Сперва переоденьтесь. Будете выглядеть не как армия апокалипсиса, а как хотя бы дорогая личная охрана. Глаз, знаете ли, надо радовать, если хочешь, чтобы тебя уважали.
С этими словами я вытянул руку в сумку-бездну — верную, удобную и ненасытную, как желудок дракона. Почувствовав под пальцами мягкий шелест ткани, я вытянул пятьдесят черных камзолов, аккуратно сложенных и пахнущих свежестью, лавровыми маслами и магией. Портной отработал на совесть. Каждый камзол был как ночное небо, в котором кто-то прошёлся иглой и оставил дырочки — крошечные точки света, будто бы ткань хранит в себе целую галактику.
— Так. — я провел пальцем по воздуху, рисуя руну прямо в воздухе. Она вспыхнула на мгновение и с лёгким щелчком легла на одежду, точно печать. — Вот это уже лучше. Руна Подстройки. Под любую комплекцию. Даже под вас, красавцы.
Я посмотрел на ближайшего воина, который, по моим прикидкам, весил, примерно, как два холодильника и целый паровоз ненависти. Камзол сам вспорхнул к нему в руки и стал медленно натягиваться — ткань потянулась, перелилась, и через несколько секунд сидела идеально. Ни морщинки, ни намёка на дискомфорт. Только сверкающие глаза Огнейронца и одобрительный кивок.
— Удивлены? — хмыкнул я. — Меня за эту руну когда-то пытались сварить в кислоте. Правда неудачно, но теперь у меня есть вы. А у вас — камзолы. Красота!
Воинов это, похоже, впечатлило. Я отошёл на шаг, наблюдая, как артефакты делают своё дело. Камзолы сами подлетали, сами садились на плечи, ткань подгонялась под каждого, будто бы знала, с кем имеет дело. Через пару минут вся маленькая армия выглядела так, будто готова не просто идти на войну, а дефилировать по ковровой дорожке на балу у безумных королей.
Шаманы переглянулись. Один из них всё же заговорил:
— Зачем ты нас позвал, артефактор?
Я посмотрел на него. Медленно. С прищуром.
— Потому что, друг мой, — ответил я, поправляя перчатку, — мне надоело играть во внутреннюю политику. Пришло время перейти к внешней и напомнить некоторым… что бывает, когда на артефактора давят слишком долго.
Шаманы снова переглянулись. Потом склонили головы.