И я побежал. Мой стальной конь нес меня в сторону города на всех парах. Так что я даже не заметил, как свист в ушах прекратился, а смазанную палитру природы сменили бетонные блоки и строения.

Мне срочно нужно было к Кире. Только она могла принять от меня портальные трофеи по честной цене. Попетляв по улицам, я попал в нужный переулок, и сразу же завалился в знакомую лавку.

Девушка стояла за стойкой и полировала тряпкой какой-то драгоценный камень. Увидев меня, она тут же расплылась в улыбке:

— Барон! Решили сделать мой день?

— А ради чего я могу сюда явиться, красавица? — ухмыльнулся я. — Только ради твоих прекрасных глаз и пленительной улыбки!

— Уже набиваешь цену своим трофеям? — мурлыкнула девушка и положила камень на столешницу. Она была в обтягивающей черной блузке. Верхние пуговицы были расстегнуты, демонстрируя упругий третий размер. От нее пахло дорогими духами с ноткой северной хвои и лимонной цедры.

— Что ты, дорогая! — воскликнул я, вываливая на стойку груду древних монет и слитков. — Это всего лишь банальная истина! Как и то, что ты сегодня светишь ярче солнца!

— Я почти растаяла… — томным голосом шепнула Кира и провела ладонью по моей шершавой щеке. — Ты просто душка, Лев.

— Я еще и крестиком вышивать умею. — вложив в ее шелковые волосы цветок ромашки, я обезоруживающе улыбнулся и страстно прошептал ей на ухо. — Обожаю…

Девушка невольно потянулась губами к моему подбородку, а я закончил фразу:

— Когда ты делаешь хорошие скидки и достойно платишь за мои трофеи.

— Ты только что… — отстраняясь от меня и поправляя прическу, начала покрасневшая девушка. — Заработал статус лучшего клиента… Давай посмотрим, что тут у нас?

Торг прошел, как по маслу. Ко мне на счет упала сумма с кучей нулей, и Кира даже намекнула, что не прочь сходить со мной на свидание. Но дела! Дела! Эх… Пришлось отправиться в банк, чтобы поскорее расправиться с проклятыми долгами и беспощадными процентами!

«Имперский рог» встретил меня ледяным молчанием, будто деньги здесь не хранили, а хоронили. Петр за стойкой щёлкал клавишами, словно монах, перебирающий чётки. Его фальшивая улыбка замерла, когда я с самодовольным видом швырнул на стол несколько пачек крупных купюр.

— Досрочное погашение, — объявил я, развалившись в кресле. — Считайте. Быстро. У меня много дел.

Петр взял верхнюю купюру, будто проверяя, не нарисована ли она. Свет лампы дрогнул, когда он провел детектором подлинности. Прибор завизжал, как пойманная крыса.

— Вы опять… Эти деньги… — он замялся, — они… настоящие?

— Ты еще оближи их, — процедил я.