— Нет… — я ударил себя веткой в руку, щедро проливая кровь. Руна «Отражение» вспыхнула на алом. — Назад!

Черная дыра столкнулась со световым барьером, который мгновенно вырос из моей ладони. На миг всё замерло — и затем волна ударила в обратную сторону. Чернов, уже почти мертвец, успел широко раскрыть глаза, прежде чем тьма поглотила его.

Наступила тишина, холодная и безразличная ко всему живому.

Тело барона рухнуло. Жезл рассыпался в прах. Плюм, обессиленный, присел рядом, приняв форму потрепанного кота.

Я лежал на спине, вдавившись в землю. В ушах звенело, но сквозь шум пробивалось тяжёлое дыхание — своё. Плюм тыкался мокрым носом в щёку, и я с трудом поднял руку, чтобы потрепать его.

— Всё… — прохрипел я. — Всё, дружище. После сегодняшнего дня нужно будет вновь заняться тренировками и восстановлением прежних сил! Нас чуть обычный мастер Земли не порешил! Если бы кто-нибудь из Конклава узнал об этом, я сгорел бы со стыда…

А вокруг… Вековые дубы горели, как гигантские факелы. Земля трескалась, поглощая остатки магии Чернова. Где-то вдали, за дымовой завесой, ревела сирена — Полиция и пожарные спешили к огню.

Я дополз до корней погибшего дуба. Чернов лежал в метре, его пустые глаза смотрели в небо. Даже мёртвый, он казался опасным.

Плюм лизнул меня в ладонь, требуя внимания.

— Знаю… — я потёр его потрепанную холку, чувствуя, как дрожу от перегрузки. — Ещё один долг… оплачен. Пойдем к особняку и дождемся гостей.

Через несколько минут мы уже были на месте.

Дом пылал, словно гигантский погребальный костёр. Пламя лизало обугленные стены, вырываясь из разбитых окон клубами чёрного дыма. Древние балки, некогда украшенные гербами, теперь трещали, рассыпая искры, как слёзы падающих звёзд. Я сидел на уцелевших ступенях, чувствуя тепло камня сквозь порванную одежду. Передо мной, на полу рассыпанной мозаики, ещё дымился герб Черновых.

Плюм, вернувшийся в форму ворона, хрипло каркал, ковыряя клювом в обломках. Его перья, обычно блестящие, были покрыты сажей и опалены по краям. Он тыкался в осколки мрамора, будто искал что-то — может, остатки кристалла, может, кусочек сыра из разбитой кладовой. Иногда он бросал взгляд на меня, и в его глазах-бусинах читалась обеспокоенность.

Вдали сирены завыли громче… Земля стала подрагивать от тяжёлых шагов солдат, бронированных грузовиков, а в небе уже гудели лопасти вертолётов. Сквозь пелену гари пробивались синие вспышки полицейских мигалок. Они приближались — армия, полиция, императорская гвардия. Все, кому не спится, когда горит дом барона.

— Руки за голову! — голос офицера прозвучал резко, как выстрел. За глубокими мыслями я не заметил, как тут стало людно.