Понятия не имею, боль ли от огня послужила катализатором или что-то иное, но в момент, когда моей руки коснулось пламя, вдруг максимально чётко ощутил всё вокруг себя. Миг, и вот я уже забываю о боли, комната с фанатиками оказывается как на ладони. Я знал, где находится каждый предмет в ней и в каком он состоянии он. Знал и то, что снаружи сейчас царит беспроглядная темень, вызванная моим свитком. Всё ещё и непонятно почему так долго. И самое важное, я наконец-таки смог дотянуться до своей ловушки. Вот она, голубушка, ещё и напиталась моими страданиями и кровью. Неожиданно, но, похоже, её это действительно усилило. Ничего подобного в описании магических ловушек не упоминалось, и в исследовании безымянного мага такого не помнил. В голове начинает звучать старая песня, не желая пропадать. Вижу всех именованных в комнате. Двое из пяти стоят прямо на моём капкане, как удобно, но мне мало…

— Хватит пока, — голос Кряка заставляет меня вернуться в тело, вновь ощутив боль в руке… которую я всё ещё чудом держал в кулаке с зажатым в ней кольцом. Ключ? Не знаю. В это же время толстый фанатик продолжал: — Новичок, просто скажи нам всё, что знаешь, это закончится. Не будет боли, не будет проблем, мы уйдём, оставим тебя здесь. С работающим исцелением Великого Лабиринта, отметившим тебя своим благословением, ты легко справишься с этими ранами. Итак, расскажи нам, что ты получил при убийстве демона?

Я посмотрел на Кряка, краем глаза отмечая местоположение всех в комнате. В идеале, если бы они чуть приблизились ко мне. Хотя бы на метр или даже два. И, надеюсь, что меня не прибьёт вместе с уродами, одна надежда на исцеление.

«Ой, да идите вы к чёрту!» — бросаю взгляд на лежащие рядом арбалет и вещмешок, запоминая их местоположение.

— Я знаю, — впервые с момента своего пробуждение говорю, негромко, так, чтобы слышал Кряк и ближайшие ко мне фанатики. Другим приходится прислушиваться, кто-то настолько возбуждён моим «рассказом» о ключе, что делает шаг поближе в надежде услышать, что я отвечаю. Мой голос хрипит, словно я им впервые пользуюсь.

— Ч-что? — толстяк непонимающе смотрит на меня, пытаясь понять, что я имею в виду. — Что знаешь?

— О многом, — добавляю вслед и тянусь к ловушке, которая отвечает мне с лёгкостью, как это бывало обычно.

— Он бредит, старший, — с уверенностью говорит именованный с пламенем. — Может быть, ещё немного добавить огня?

— Новичок, что за чушь ты тут решил нам впарить⁈ Хочешь ещё огня, так?

— Вы… все… умрёте! — последнее слово звучит громче других и слышится всеми в комнате, но это уже неважно.