Моя Сила. Мой опыт. Мои знания. Всему нашлось объяснение, последние части картины сложились в его голове, но от этой информации… Не знаю, стало ли ему легче, но под конец генерал был очень задумчив. И очень мрачен. Я ожидал многого. Осуждения, возможно, оскорблений и обиды, что ранее скрывал и поведал ему свою историю не первому. Но дядя Жора не такой человек, и поэтому его первый же вопрос звучал не попыткой предъявить, а узнать важное:

— Сколько нам осталось?

— Сложно сказать, — повёл я плечом, обводя взглядом обстановку кабинета и выигрывая время на подумать. — Год, два, возможно десять. Я бы сделал ставку на ближайшие годы, Хаос стал слишком активен, Япония тому яркий пример. Моя попытка защитить людей выиграла время, две тысячи лет, но дала лишь отсрочку. Маяки — те костыли, что помогли мне создать одиннадцатый мир, но и они же стали слабым местом в окружающим мир барьере. Твоя история про первое столкновение с тварями Хаоса… Грань истончилась, на Ближнем Востоке четыре маяка, именно поэтому Орден тогда столкнулся с ними. Хаос воспользовался шансом и проник сюда. Далее Червоточины. Ещё одна попытка, успешная, закрепление и создание прохода. Люди в этом плане молодцы, не оставили всё просто так и создали на той стороне крепости, но, как я считаю, то было, действительно, просто попыткой. Ещё один блин комом, пусть и успешный.

Генерал задумчиво кивнул, пожевав губы.

— И что в таком случае нас ждёт дальше? Больше Червоточин, как в Японии? Сколько их всего откроется в таком случае?

— В Японии был один маяк, вот и представь. Всего маяков по всему одиннадцатому миру сорок четыре.

Вот теперь его проняло. И не только его, но и Розали. Она знала о грядущей опасности, но не ведала, сколько всего этих слабых мест в практически истончившемся барьере.

— Сорок четыре, — хрипло произнёс дядя Жора. — И каждый из них… потенциальная Червоточина. Нет, хуже, Эссерхоф говорил, что при открытии даже одной Червоточины энергетический фон мира сходит с ума. В Японии до сих пор проблемы с погодой, а маги выросли в силе, но пришли доклады о нестабильности дара у некоторых из них. Если такие дыры откроются по всему миру… Пекло, это будет конец!

— Аномальные шторма, мощнейшие цунами, изменение гравитации, дестабилизация литосферных плит, — назвал я то, с чем сталкивался в прошлую войну. — Хафнир, каким его знают сейчас, и то, чем он был ранее, два разных мира. Он полностью изменился, когда я появился в нём впервые после перерождения, то не узнал вовсе.

— Но этот мир стабилен, — правильно понял мои слова генерал. — Значит, он не разрушен, а… перестроен? Не понимаю.