Нейтральным, но и в тоже время определяющим многое. Безразличие с любопытством. Ярость со спокойствием. Лень с трудолюбием. Чревоугодие с аскетизмом. Хаос был и тем, и другим. Малая доля его концепции была олицетворением каждого проявления эмоций смертных и бессмертных, их желаниями, но и также ему было всё равно на эти самые желания. Непостоянство, перемена всего и вся.

И он же пронизывал каждый мир. Каждую частичку пустоты, будучи везде и всюду, но и нигде одновременно. Ведь Хаос не может находится в одном месте, без движения, без постоянного изменения и прогресса.

— Теперь ты понимаешь, — удовлетворенно заключил… Хаос, развернувшись ко мне. И если ранее глаза этого «сосуда» пылали жёлтым светом, то теперь были обычным, просто человеческими. В них я видел любопытство, направленное на меня, но также и безразличие к любым моим мыслям. — Я — есть часть всего, и поэтому, цель твоя, как и было сказано, неосуществима. Но твоя борьба необходима, Талион. Мне нравится наблюдать за тем, как ты сражаешься, а уж то, как ты спас от Издризера смертных в момент своей смерти, заслуживает моего признания.

И Хаос… Слегка поклонился мне! Грациозно, с идеальной осанкой и без единой фальши в движениях сосуда тела.

— Признаться, та линия вероятностей была для меня самой интересной, но вероятность такого исхода была минимальной. Идризер сглупил и у тебя получилось. Браво, Талион, — похлопал он в ладоши. — Что же до твоей борьбы, то мне будет интересно понаблюдать дальше. Сражайся дальше, уничтожь Идризера, спаси одиннадцать миров, останови легионы. Эта цель подходит для Бога и для тебя.

Я молчал, а Хаос сказал всё, что хотел и просто наблюдал за мной. Не мешал думать.

— Зачем ты всё это мне показал? — спустя почти целую минуту, если так можно говорить в этом месте без времени и пространства, спросил я.

— Много причин, — по-человечески пожал он плечами. — Увидеть, как изменится твоё мировозрение и изменится ли оно вообще. Каковы будут твои дальнейшие шаги. Повлияет ли это на полотно судьбы мироздания. Если да, то какие линии затронет. Сделаешь ли ты тот выбор или ошибёшься и сделаешь другой. Выбирай какую хочешь из них, Талион, меня устроит любой итог, ведь это означает движение дальше. А теперь, — медленно направился он ко мне, не предпринимая попыток напасть, а когда остановился в двух шагах, постучал себе пальцем по груди. — Действуй. Душа этого смертного теперь со мной, она ещё пригодится мне в других вселенных, куда также простирается моё присутствие. Ему больше нет места в этой вселенной, пора идти дальше, он тоже мне интересен. Обычный смертный, чья жизнь была полна потерь и боли, судьба поступила с ним жестоко, но мне интересно… Как сильно он изменится, если дать ему иную возможность? Возможно, он станет героем в другом мире? Или Богом, борцом за всё сущее вроде тебя? Или же ещё одним Владыкой, сжигающим сотни миров в угоду своей власти и силы? А, возможно, я отправлю его в такое же нищее и больное тело, наблюдая, как он поступит дальше. Главное — он изменится и меня это устраивает, а итог… Будет интересен.