Двадцать два пакета. Полиэтилен в два слоя, горловины перетянуты медной проволокой, каждый пакет переложен промасленной оберточной бумагой и уложен в два ряда, плотно, как кирпичи.
Внутри белый кристаллический порошок, крупный, с блеском, как толченое стекло. Один я взвесил на пружинном безмене из аптечки, получилось два фунта с небольшим. Двадцать два пакета около сорока четырех фунтов.
Четыре банки «Болл», стеклянные, с цинковыми крышками, доверху набитые свернутыми в тугие трубки купюрами, перехваченными аптечной резинкой. В одной двадцатки и полусотни, в трех помельче, пятерки и десятки. Считать на месте я не стал, опечатал банки и надписал что нашел.
Последней достал оливковую прорезиненную армейскую сумку с клапаном на ремешках и навесным замком. Сбивать замок не пришлось, на связке ключей из ниши подошел второй.
Внутри такой же запасной замок, две связки ключей, моток медной проволоки и початый рулон оберточной бумаги. Все, чем запечатывают тайник, не оставляя следа.
Дакетт за все время не сказал ни слова. Стоял у пролома, заложив большие пальцы за ремень и смотрел, как я выкладываю пакеты в ряд на расстеленный брезент. Когда последний лег рядом с прочими, он наклонился, поднял один, взвесил на руке и положил обратно.
— Диллард, — сказал он негромко. — Больше некому. Амфетамин в этих холмах варят только они, а склад на старом маршруте их почерк.
Коттер стоял поодаль, у самого пролома. Краска сошла с его лица разом, рыхлые щеки посерели, на лбу, несмотря на холод, выступила испарина.
Он сглотнул, отвернулся к выходу и сказал, что глянет, не подъехал ли кто. Никто не подъезжал.
На брезенте под двумя фонарями лежали сорок четыре фунта порошка, четыре банки денег и оливковая сумка. С потолка капало на брезент, блоки и даже мне на тыльную сторону ладони, когда я тянулся за биркой.
Ровно, без остановки, как и капало тут все эти годы.
Глава 4 Стволы в холмах
К шести вечера в офисе остались мы вдвоем. Бетти ушла в половине шестого, накрыла машинку чехлом, выключила настольную лампу и пожелала спокойной ночи.
Дакетт уехал еще днем в округ Кристиан по делу о краденом тракторе. За матовым стеклом двери виднелся пустой и гулкий коридор федерального суда.
Я положил на стол Хоббсу папку с фотографиями из ниши и сел напротив. Снимки напечатаны в местной фотолаборатории, на бумаге «Кодак», восемь на десять дюймов, глянец.
Двадцать два пакета порошка на брезенте. Четыре банки «Болл» с деньгами. Армейский жетон крупным планом. Царапины на стенке ниши, длинные, на высоте около пяти футов четырех дюймов. Кости кистей у самой замуровки.