— Вы что, исследуете плотину?

— Я делаю то же, что и погибшая, — сказал я. — Чтобы понять, из-за чего она погибла.

— Без согласования с региональным управлением?

— Прибор мой, за него отвечаю я, к сооружению он не крепится и на режим работы не влияет. — Я положил папку на колено. — Если региональное управление сочтет нужным оформить это иначе, я подчинюсь. Но сейчас у меня открытое дело о насильственной смерти, ждать две недели я не могу.

Финдли долго молчал.

— И что вы уже нашли? — спросил он.

— Пока кое-что предварительное. — Я похлопал по папке. — Есть отклонения от проектной картины. Три участка. Но это черновые данные, я их еще перепроверяю.

— Три участка чего?

— Не знаю, — сказал я. — Прибор показывает разницу в отражении. Что там на самом деле, ультразвуком не установишь. Мне обещали привезти второй комплект датчиков в понедельник, сделаю повторный проход во вторник, тогда будет о чем говорить.

— А до тех пор?

— До тех пор у меня один блокнот с цифрами. — Я сказал это буднично, глядя на папку, а не на него. — Копий не снимал, в Вашингтон ничего не передавал. Пока перепроверка не закончена, отправлять сырые данные нет смысла, только людей путать.

Финдли смотрел на меня, но я видел, что он думает не про блокнот, а про свою карьеру, региональное управление и то, что это попадет в газеты.

— Митчелл, — сказал он. — Вы отдаете себе отчет, что будет, если это попадет в прессу? Вам нужны заголовки в духе «ФБР ищет трещины в плотине Гувера»?

— Поэтому я пока и не отправляю непроверенную информацию.

Он потер лоб.

— Ночуйте где хотите, — сказал он. — Но покажите мне пожалуйста ваш отчет по исследованию прежде чем отправлять дальше.

Я сослался на тайну следствия и после недолгого спора согласился показать часть добытых сведений. Затем ушел.

С Осгудом я поговорил сразу после этого, в столовой. Построил разговор иначе, потому что Осгуд был человек любопытный и разговорчивый, любую новость разносил по объекту не из злого умысла, а потому что у него такая натура.

Ему я жаловался.

— Спускался ночью, — сказал я, ковыряя вилкой. — Внизу пятьдесят пять градусов и сырость. Промок насквозь, прибор пришлось в чехол с силикагелем прятать.

— И как? Нашли что-нибудь?

— Да, есть кое-что. — Я вздохнул. — Не пойми чего. Ни на трубы не похоже, ни на швы.

— И что теперь?

— Теперь сижу и жду понедельника, когда привезут датчики. — Я отодвинул тарелку. — Знаете, что хуже всего, Рей? Записи у меня в одном экземпляре. Копирки с собой не вожу, а отправлять в Вашингтон такие цифры я не стану, там их потеряют либо не поймут. Так и живу с блокнотом в кармане.